– Ты должен знать, что мир никогда не кажется таким идеальным, если ты не пьян. Сейчас он идеальный.
Любовь — это только повод для боли. И для того, чтобы приносить боль.
– Ты должен знать, что мир никогда не кажется таким идеальным, если ты не пьян. Сейчас он идеальный.
— У тебя вся жизнь впереди — сказала мне мама.
— Не нужно жить в прошлом.
Это хороший совет, я знаю, что хороший. Но у прошлого на этот счет есть свое мнение. Оно способно преследовать вас, живя собственной жизнью и отбрасывая на вас длинную тень.
Вам следует знать это обо мне: я – слабак. Я – мягкотелый. Я – молоко. А что ещё хуже, я – вода. А ещё хуже то, что я стакан для воды – по крайней мере, вода может менять форму или переходить в другое состояние типа льда или пара. Но я – мягкотелый слабак, а ещё – неподатливый и негнущийся. Любой может увидеть меня насквозь – и увидеть, что внутри нет ничего. У меня ничего нет. Я – ходячие обои. Я почти жалею, что у меня не сломан нос, не изуродована ушная раковина, моё лицо не пересекает шрам. Нет ничего, что можно было бы запомнить.
... Хотя на практике Империя всегда залита кровью, — ее идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за пределами истории.
Я все еще верю: настанет тот день, когда люди вложат мечи в ножны, повесят копья на стену, нация перестанет восставать против нации и больше никогда не познает войн. Я все еще верю, что когда-нибудь ягненок будет лежать рядом со львом, каждый человек будет сидеть у своего виноградника или под инжирным деревом — и никто ничего не будет бояться.
Уж так паскудно устроен мир. Куда бы вы ни посмотрели, всегда найдется кто-нибудь, кто готов вцепиться вам в глотку.
Лицемеру вся вселенная кажется лживой — она неосязаема, она превращается под его руками в ничто.
Интерес людей к «сверхъестественному» объясняется их странной слепотой. Они не видят наиболее таинственного, а именно — самого нашего мира.
В мире нет ничего абсолютного, кроме существования и несуществования. Все остальное поддается вычислению и является относительным.