Я все еще верю: настанет тот день, когда люди вложат мечи в ножны, повесят копья на стену, нация перестанет восставать против нации и больше никогда не познает войн. Я все еще верю, что когда-нибудь ягненок будет лежать рядом со львом, каждый человек будет сидеть у своего виноградника или под инжирным деревом — и никто ничего не будет бояться.
Если хотите заключить мир, не нужно заводить разговоры с друзьями. Общайтесь со своими врагами.
Мы должны найти силу любви — силу, спасительную силу любви. И когда мы найдём её, мы сможем превратить этот мир в новый. Мы сможем сделать людей лучше. Любовь — это единственный выход.
Любовь — самая неиссякаемая энергия в мире. Эта творческая сила... — самое мощное орудие, доступное человеку в его поиске мира и спокойствия.
Все в мире испытает горе, — веселья без расплаты нет,
Придет беда за счастьем вскоре, — свиданья без утраты нет.
В пылинке, в атоме мельчайшем — простор вселенной заключен,
Но жемчуг — только капля влаги, на дне твердевшей сотни лет.
В пучину размышлений брошен, я счастье в мире не нашел,
Искал я искреннего друга, но дружбы без притворства нет.
Я повесть о себе начну, — печаль язык испепелит.
Перо слезами изойдет, — на сердце тяжкий груз обид.
Тоски моей не превозмочь, она черна, глуха, как ночь,
На крыльях солнца и луны над миром небосвод летит.
Себя надеждою не мучь, — бесследно сгинул солнца луч,
Мой путь судьбою предрешен, — сквозь ночь печали он лежит.
Временами он встречал людей, которых при других обстоятельствах мог назвать друзьями.
Но как только он покидал насиженное место, эти знакомые исчезали, будто стертые ластиком с листа реальности.
— Выходит, в конечном итоге все сводится лишь к языку. Есть только слова, а за ними — больше ничего. Главная мысль — в этом?
— Ну, примерно. Хотя дело тут не только в словах. Возможно, «язык» — не то слово, которое требуется в этом контексте. Может, правильнее было бы говорить «информация». — Я вздохнула. — Все это так трудно выразить словами. Возможно, Бодрийяру это удается лучше, когда он говорит о копии без оригинала — симулякре. Типа, как у Платона — знаешь? Он ведь считал, что на земле все — копия (или тени) Идеи. Ну, а что, если мы создали такой мир, где даже тот уровень реальности, в котором за правду принимают тени, еще не последняя копия? Вдруг в нашем мире не осталось ничего из того, что раньше считалось реальным, а отсылающие к вещам копии — то есть язык и знаки — больше ни к чему не отсылают? Что, если все наши идиотские картинки и знаки больше не отображают никакой реальности? Что, если они вообще ничего не отображают и отсылают лишь внутрь себя самих или к другим знакам? Это гиперреальность. Если воспользоваться терминами Деррида, это мир, в котором реальность от нас постоянно скрыта. Причем скрыта с помощью языка. Он обещает нам стол, призраков или камень, но дать нам всего этого на самом деле не может.
Cлайд с цитатой