Ma se scoppia l’altra guerra
saremo tombe nell’alta marea
perché le bombe non cambiano idea.
Ma se scoppia l’altra guerra
saremo tombe nell’alta marea
perché le bombe non cambiano idea.
Jungla di città non si fa l’amore
ma si vende come il sale ogni droga nelle scuole
dove sembra morta la pietà.
E la personalità e chi ce l’ha in questa jungla qua
in questa jungla di città.
В каменных джунглях никто никого не любит,
Но зато в школах продают наркотики, как соль,
Здесь, похоже, умерло сострадание.
И кто человек в этих каменных джунглях.
В этих джунглях большого города.
Jungla di città fatta di cemento
sotto questo sole spento notte da combattimento
dove senza ossigeno si sta chi respira come fa.
E chi lo sa jungla di città
В каменных джунглях, сделанных из цемента,
Под этим потухшим солнцем, ночи провожу я в борьбе.
Как здесь дышат все без кислорода?
И кто поймет эти каменные джунгли?
Тут воюют не хорошие с плохими, тут бьются за власть, а такие войны, однажды начавшись, долго не кончаются.
— Профессора и Вивера долго нет. Какого чёрта они делают у волмов?
— Обсуждают стратегию.
— Стратегию, ха. Найти рыбоголовых и уничтожить, конец фильма.
— Если бы ты пошёл с Наполеоном в Россию, он бы так не облажался.
Мы сбрасывали в тылу русских войск целые подразделения и части, в задачи которых, кроме постоянного создания хаоса на коммуникациях противника, входил, прежде всего, отвод разбитых немецких частей. Особенно трудно было действовать в районах, охраняемых батальонами НКВД.
Война — варварство, когда нападают на мирного соседа, но это священный долг, когда защищают родину.
— Это война, Лора. Это война. Как тут остановишь?
— Долли, но за что воюют? — Лора никак не могла взять это в толк.
— Из принципа, — ответила Долли. — Для войны ведь одна вещь нужна — принцип. Больше ничего не нужно. Все остальное — только поводы да оправдания.
Мне предстояло научиться жить с сознанием гибели матери, отца, Галины, Регины и Генрика.