— Это война, Лора. Это война. Как тут остановишь?
— Долли, но за что воюют? — Лора никак не могла взять это в толк.
— Из принципа, — ответила Долли. — Для войны ведь одна вещь нужна — принцип. Больше ничего не нужно. Все остальное — только поводы да оправдания.
– Лора, а почему вы сказали Брэду, что Ада нет?
– Вот если Бог скажет мне на Страшном Суде: «Лора, ты прожила праведную жизнь. Ты заслужила Рай», – я ведь обязательно спрошу Его: «А все ли из тех, кого я любила, заслужили Рай?» Не знаю, что Он мне ответит. Но я точно знаю, что я не пойду в Рай, если Он назовет хотя бы одно имя. Я не пойду в Рай без тех, кого люблю. Как я буду в Раю без них? Я не могу. Я не пойду в Рай без них. Значит Ада нет.
Пока мы любим, с любимым ничего не случится. Потому что истинно любящий – он в Центре Мира. Его больше не влечет Рай, и он совсем не боится Ада. Он просто живет. Он живет просто. Просто и счастливо.
Вместо того чтобы, глядя на красивого, умного и талантливого, становиться красивыми, умными и талантливыми, мы зубоскалим. И бог с ним, с этим зубоскальством! Мы сами не становимся лучше, глядя на прекрасное. Вот беда! Мы упускаем свой шанс...
Страх владеет нами, только пока мы верим в опасность. Страх владеет нами только до тех пор, пока мы боимся. А смерти нельзя бояться. Не «не нужно», а именно «нельзя», «невозможно». Мы ничего не знаем о смерти. Нам известно, что мы не сможем продолжать своё прежнее существование. Но и что с того? Что в этом ужасного?!
Мы боимся, предполагая худшее? Но почему мы не думаем о смерти иначе? Ну, например, как о новом рождении? Мы сами придумали себе эту опасность. С равным успехом мы могли бы придумать и радость. Это наш выбор. И это говорю я — атеист, материалист и ещё бог знает какой зануда! Даже я так говорю! Как же могут бояться смерти те, кто утверждает, что верит в Бога, в загробную жизнь?! Как?! Объясните мне!
Эти люди — русские ли, латыши, французы или американцы — жили в наших молодых сердцах, овеянные особой романтикой, а их доблесть и мужество служили примером для подражания.
На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.
Иными словами, если кем-то будет принято решение уничтожить нашу страну, у нас немедленно возникнет законное право осуществить ответ.
Конечно, для человечества это будет глобальная катастрофа. Для планеты это будет глобальная катастрофа тоже. Но я, как гражданин нашей страны и как глава российского государства, в этом случае хочу задать один вопрос: «А зачем нам нужен такой мир, если в нем не будет России?»
Cлайд с цитатой