Давай вечером
с тобой встретимся,
Будем опиум курить-рить-рить.
Давай вечером с тобой встретимся,
По-китайски говорить.
Не прячь музыку, она — опиум
Для никого, только для нас.
Давай вечером
с тобой встретимся,
Будем опиум курить-рить-рить.
Давай вечером с тобой встретимся,
По-китайски говорить.
Не прячь музыку, она — опиум
Для никого, только для нас.
Пиво всосалось в кровь, легло на вчерашние дрожжи. Яд змеи. Почему-то в мыслях возник образ Натальи без одежды. «У мира дьявольский аппетит. Стриптиз бастует. Стриптиз победит». Лежит, стервоза, и издевается – мол, змеи тоже не раздеваются. Я улыбнулся. У нее было потрясающее тело, фигура языческой богини, «святой проститутки» — жрицы древнеегипетского храма Осириса. Она признавалась мне и в этом – будто бы видела себя «святой проституткой» во сне, отдающейся всякому посетителю мистерий во славу бога Солнца Ра или Осириса. Тело упругое, воспитанное многолетней гимнастикой йогов, со шрамом после операции, пикантной змейкой пробегающей от верхней части пресса до пупка. Этот шрам я называл «утренней дорожкой для променада». Наталья смеялась. В постели мы не знали запретов.
Хуже знания правды может быть только полное её отсутствие, когда фантазия настолько безгранична, что ты совершенно не можешь контролировать поток мыслей в своей голове.
Глубокие мысли всегда кажутся до того простыми, что нам представляется, будто мы сами додумались до них.
Чёрная полоса начинается, когда я сажусь и задумываюсь. Когда я просыпаюсь и вижу, кто я есть.
Как ни странно, женщинам льстит, когда на них смотрят с одной мыслью — повалить поскорей на кровать.
Сила взгляда её светло-зелёных глаз поражала. Казалось, Зои в состоянии заглянуть ему прямо в мозг и отобрать нужные мысли, будто заглавия в книжном магазине.