Давай вечером
с тобой встретимся,
Будем опиум курить-рить-рить.
Давай вечером с тобой встретимся,
По-китайски говорить.
Не прячь музыку, она — опиум
Для никого, только для нас.
Давай вечером
с тобой встретимся,
Будем опиум курить-рить-рить.
Давай вечером с тобой встретимся,
По-китайски говорить.
Не прячь музыку, она — опиум
Для никого, только для нас.
Пиво всосалось в кровь, легло на вчерашние дрожжи. Яд змеи. Почему-то в мыслях возник образ Натальи без одежды. «У мира дьявольский аппетит. Стриптиз бастует. Стриптиз победит». Лежит, стервоза, и издевается – мол, змеи тоже не раздеваются. Я улыбнулся. У нее было потрясающее тело, фигура языческой богини, «святой проститутки» — жрицы древнеегипетского храма Осириса. Она признавалась мне и в этом – будто бы видела себя «святой проституткой» во сне, отдающейся всякому посетителю мистерий во славу бога Солнца Ра или Осириса. Тело упругое, воспитанное многолетней гимнастикой йогов, со шрамом после операции, пикантной змейкой пробегающей от верхней части пресса до пупка. Этот шрам я называл «утренней дорожкой для променада». Наталья смеялась. В постели мы не знали запретов.
Если так вот лежать часами в ночи, то мыслями можно уйти очень далеко, в очень странном направлении, знаешь...
Быть хозяином своих мыслей – это все равно, что быть хозяином своего тела и выходить из него, когда тебе нужно. Просто покидаешь свою клеть, отрицаешь свою физическую оболочку, когда уже совсем невмоготу, сбрасываешь ее, точно оковы, — и запускаешь логику в свободный полет. И позволяешь этой логике жить своей жизнью. Вот главный принцип любой медитации.
Жизнь слишком коротка. Поэтому ты не успеваешь ничего накопить, кроме бредовых мыслей о самом себе. Так зачем тогда обращать внимание на чужие слова?
Поступки в человеческой жизни похожи на еду, а мысли и чувства — на приправы. Плохо придётся тому, кто посолит черешню или польёт уксусом пирожное.