Наш Бог ра-ра-ра-радости, наш Бог был ра-ра-ра.
Наш Бог был ра-ра-радости, наш Бог был ра-ра-ра.
Языческой мудрости и неверности.
В шаманских танцах мы были первыми.
Могли шептаться до самой старости, до самого утра.
Наш Бог ра-ра-ра-радости, наш Бог был ра-ра-ра.
Наш Бог был ра-ра-радости, наш Бог был ра-ра-ра.
Языческой мудрости и неверности.
В шаманских танцах мы были первыми.
Могли шептаться до самой старости, до самого утра.
Мы говорим молча.
Я закрываю глаза,
не выдерживаю кричащий волчий взгляд,
возвращающий назад,
туда, где ты мой кровный брат, а я твоя кровная сестра.
И за подоконником буду искать невесомость.
И где-то на Млечном пути, вероятно, найду.
У нашего лета нет берегов -
Ты проверял, и я проверяла.
Нас, как детей, на руках укачала
Волна, любовь.
Мне так больно сквозь дым дышать,
Мне так страшно вставать на кон,
Я хочу убежать из дней бесконечных прочь.
И когда нету сил кричать, вспоминая свой странный сон
И фарфоровый диск, увенчавший весеннюю ночь.
Мой капитан, мы снова там,
Где раньше не были…
Там зажигают огни,
Зажигают души
И для млечного пути не жалеют специй…
Мой капитан, я закрываю глаза,
И мы остаёмся одни.
Я люблю послушать,
Как вечность стучит в твоё
Путеводное сердце…
Важна лишь степень искренности.
Я говорю тебе мысленное «Прости».
Нам в этой близости не вырасти, не вырасти...
Что согревает душу, заледеневшую от одиночества? Что станет лучшим подарком? Конечно, любовь! Любовь пламенная, страстная и романтичная, чувственная и нежная.
О, как я лгал когда-то, говоря:
«Моя любовь не может быть сильнее».
Не знал я, полным пламенем горя,
Что я любить еще нежней умею.
Случайностей предвидя миллион,
Вторгающихся в каждое мгновенье,
Ломающих незыблемый закон,
Колеблющих и клятвы и стремленья,
Не веря переменчивой судьбе,
А только часу, что еще не прожит,
Я говорил: «Любовь моя к тебе
Так велика, что больше быть не может!»
Любовь — дитя. Я был пред ней не прав,
Ребенка взрослой женщиной назвав.
Туман укрыл
деревья на равнине,
вздымает ветер
тёмных волн
поток...
Поблекли краски,
яркие доныне,
свежее стал
вечерний холодок...
Забили барабаны,
И поспешно
Смолк птичий гам
у крепостного рва...
Я вспомнил пир,
когда по лютне нежной
атласные
скользили рукава...
— Я люблю тебя! И я всегда, всегда хочу быть рядом с тобой. Но то, что ты мой лучший друг, — не даёт тебе права указывать мне, кого любить! Например, Рейчел. Что, если бы она мне не нравилась, что бы ты сделал?
— Бросил бы, наверное.
— Нет, видишь! Ты не должен делать этого только из-за того, что я не хочу.
— Нет, нет, брось, Эль! С Ноа ситуация другая, сама знаешь!
— Хорошо, слушай, Ли. Мы придумали наши правила, когда нам было по шесть.
— И что?
— И то, что я люблю Ноа и я хочу быть с ним! И мне жаль, если это обижает тебя, и мне очень жаль, что я врала тебе... Я была не права! Но я снова совру, если не скажу, что я люблю его всем своим сердцем! И если ты не можешь принять это... тогда, наверное, нам не стоит дальше дружить.