Я видел много зла. Я зла не боюсь, за тех,
Кто причинял мне боль — я тихо помолюсь...
Я видел много зла. Я зла не боюсь, за тех,
Кто причинял мне боль — я тихо помолюсь...
Никем дела земные не велись,
Лишь ангел-летописец в огорченье
Следил, как быстро беды развелись
В подлунном мире: ведь при всем раченье,
На перья оба выщипав крыла,
Он отставал в записыванье зла.
Я Добро? Или Зло? Я перестал задавать эти вопросы. У меня нет на них ответов. А есть ли они вообще?
Быть может, Боже, моя вера слаба,
Но где бы я не был я помню эти слова
Прости за то, что я тебе их редко говорю: «МАМА, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!»
Слава — это то, за чем одни гоняются всю жизнь, а другие находят случайно, не ожидая такой находки. Так или иначе, заслуженную славу обретают многие. Вопрос лишь в том, когда стремление к ней превращается в преступный крестовый поход, в какой момент слава становится оправданием любого зла и поглощает человека целиком.
И в тот миг мне казалось, что лицо Данте похоже на карту мира. Светлого мира — без зла и пороков.
Вот это да, — думал я, — мир, в котором нет зла.
Наверное, нет ничего прекраснее.
Когда все в Поднебесной узнают, что прекрасное — это прекрасное, тогда и возникает безобразное.
Когда все узнают, что добро — это добро, тогда и возникает зло.
И поэтому
то, что порождает друг друга — это бытие и небытие,
то, что уравновешивает друг друга — это тяжелое и легкое,
то, что ограничивает друг друга — это длинное и короткое,
то, что служит друг другу — это высокое и низкое,
то, что вторит друг другу — это голос и звук,
то, что следует друг за другом — это прошедшее и наступающее, и так без конца.