— Принцесса, перед вами герой!
— А перед вами, ваше величество, врун и хвастун.
— Ваше высочество, если бы вы были принцем, я вызвал бы вас на дуэль.
— Я не принц, но и вы не мужчина.
— Принцесса, перед вами герой!
— А перед вами, ваше величество, врун и хвастун.
— Ваше высочество, если бы вы были принцем, я вызвал бы вас на дуэль.
— Я не принц, но и вы не мужчина.
— Принцесса, примите соответствующее выражение лица! Сейчас нам представят последнего соискателя на вашу руку.
— Правильно, а то с этими танцами мы вообще без наследника останемся.
— Ждать больше некого — вы разогнали всех женихов!
— Сидит тут со вторника и безуспешно сватается.
— Со среды.
— Может быть... Но мне кажется, что со вторника.
— Со среды! Ну, пусть будет со вторника, если вам так приятно. Я прибыл сюда издалека. Возможно, из Занзибара...
— Там нет моря.
— Тогда значит из Генуи...
— Врун.
— ... Чтобы завоевать вас в жёны.
— Новую книгу Стайлс напишет в тюрьме. Алиби нет. Из ресторана ушёл в 10:30.
— Это не в его стиле...
— Врать?
— Нет, врать так плохо.
Когда же друг другу на одну и ту же тему лгут двое, раскусить собеседника крайне маловероятно.
Я человек нетрусливый, даже отважный. И поэтому я смело и отважно припустил от этих мест с такой скоростью, что сам удивился. Остановился я, отбежав от курганов километра на два, и только после этого обернулся...
— Какой шикарный кавалер. Да... А папа знает, шо тот за вами ухаживает?
— А почему вы спрашиваете?
— Ну, такой кавалер — не фунт изюма.
— Я открылся. Никогда не сделаю этого снова. Это была ошибка. Набрался немного храбрости. Плохой выбор.
— Ага. Да, ты как... Ты как маленький оленёнок. Ты как маленький оленёнок, который пытается сделать свои первые шажки. И ты набираешься... ты набираешься храбрости и, наконец, чувствуешь баланс на своих маленьких изящных оленьих копытцах... И тогда приходит Арнольд и выстреливает тебе в лицо! Он стреляет в твоё маленькое оленье лицо.
— Да, он так и сделал. И у меня конвульсия. И кровь вытекает на снег.
— Да, ты маленький оленёнок с лицом тролля, кричащий и лежащий на льду.
— И думаю, где моя мама.
— Ага.
Но если что психиатры и умели в совершенстве (кроме как выписывать рецепты на прозак, паксил и амбиен), так это лгать.