Тот, кто судит, должен уметь слушать.
Суд не хочет вникнуть и понять, почему совершено то или иное преступление. Суд интересует только сам факт. И как мы можем рассчитывать помешать завтрашним преступлениям, если не понимаем сегодняшних?
Тот, кто судит, должен уметь слушать.
Суд не хочет вникнуть и понять, почему совершено то или иное преступление. Суд интересует только сам факт. И как мы можем рассчитывать помешать завтрашним преступлениям, если не понимаем сегодняшних?
Когда я был копом, многие отказывались говорить в суде и всегда по одной из трёх причин: страх, смятение или подкуп.
— Выслушай меня. Эдди!
— Ну, что?
— В общем, так. ты собираешься дать показания против полицейских.
— Да.
— Я один из них.
— ...
— Ты разоблачишь и меня тоже. Я ничем не лучше их. Мы сделали много зла. И то, что я использовал тебя — тоже гнусность. Я хотел чтобы ты сделал то, что я должен сделать. Мне на это не хватало духу шесть лет.
Прости, Эдди.
— Знаете, если бы не вы сегодня повезли меня в суд, меня бы уже не было.
— Да.
— Ну, вот.
— Нам нужно было встретиться. Это был знак. Ты тоже спас мне жизнь. Береги себя, Эдди.
Я навсегда запомнил, как отец сказал мне: «Если тебе когда-то в жизни представится второй шанс — не используй его, как первый».
— Ты пытался достигнуть моего положения, не развиваясь, а лишь используя чужую мощь. Ты не достиг бы этого, даже избавься от семи смертных грехов человека.
— Кто ты? Почему встал у меня на пути? Отвечай!
— Иногда меня называют Миром, иногда Вселенной, иногда Богом, иногда Истиной. Я это Всё! И Я это Они! А ещё я это ты, Истина воздаёт должным отчаянием за гордыню. Ты понесёшь заслуженное наказание за свою гордыню, пришёл твой черёд. Это и есть Суд Истины.
— Я не хочу возвращаться туда! Нет! Умоляю! Только не снова в эти цепи...
— Удел тщеславных — отчаяние. Это конец, к которому ты всегда стремился.
Волнуясь, путаясь, спеша
Твердил и клялся: повинна
Во всем, во всем моя душа!
И нет такого дела злого,
Какого б я не совершал... –
Старик с усмешкою суровой
Поток речей моих прервал:
«Не торопись! Кто не прибудет,
Во всем винит себя тот час:
Там разберут, мол, и рассудят,
И все грехи простят зараз.
Грехов у каждого не мало,
Ты огулом казниться рад…
А разберись-ка сам сначала,
Найди, в чем был не виноват».
Все люди смертны. Но мы только орудия смерти, а не её воплощения. Лишив жизни певца, ты взяла на себя функцию Бога. Мы убиваем людей, но не смеем судить их. Понимаешь?
Я был судьей, обычным судьей по семейным делам, но я был хорошим судьей. После той драки я вернулся к работе и как раз тогда Асекьель... Асекьель — это тот парень, который на большой скорости врезался в машину и убил мою семью, он снова устроил пьяные гонки и задавил девочку, которая ехала на велосипеде, она скончалась на месте. Когда я потерял семью, то думал, что хуже уже быть не может, однако понял, что ошибался. Еще хуже было потерять смысл своей жизни. Я, всю свою жизнь посвятивший правосудию, должен был признать, что правосудия не существует. Дружба с губернатором повлияла на договор Асекьеля, а Бог просто попивал чаек. К невыносимой боли прибавилась страшная ненависть к Асекьелю и тогда я понял, что достиг дна. Я смотрел вниз и все видел. А вы видели дно, падре? Если нет, то я расскажу. Знаете, что там, на дне? Там ненависть. И тогда я задумался над тем, как я буду из него выбираться. Как видите — я выбрался. Потихоньку, шаг за шагом. Я вернулся к жизни. А вот кто не вернулся, это Асекьель. Я рассказал ему о себе за две секунды до того, как пустил ему пулю в правый глаз. Я рад, что сказал ему это, потому что знаете, что я увидел в его левом глазу, мертвом, но уцелевшем? Знаете, что я увидел? Правосудие. Я увидел, что парень в конце концов осознал, что правосудие существует.