Вогоны не питали никаких иллюзий относительно чувств, вызываемых их опусами. В далеком прошлом к литературе их толкало стремление доказать свою культурность, сейчас же — исключительно садизм.
— Я не хочу есть существо, которое само меня к этому призывает. Это бессердечно.
— Но это лучше, чем есть существо, которое этого не хочет, — резонно заметил Зафод.
Ты не можешь видеть того, что вижу я, ибо видишь только то, что видишь. Ты не можешь знать того, что знаю я, ибо знаешь только то, что знаешь. То, что вижу и знаю я, нельзя просто взять и приплюсовать к тому, что видишь и знаешь ты, ибо они различны по своей природе. И заменить одно другим тоже нельзя, ибо тогда мне придется заменить всего тебя мной.
Неужели не хватит того, что сад прекрасен — нужно еще верить, что в нем танцуют феи?
Триллиан подозревала: у Зафода жизнь такая увлекательная главным образом потому, что он сам редко соображает, что творит.
— Я очень жалею, что не слушал, что мне говорила мама, когда я был маленький.
— И что же она говорила?
— Не знаю, я же не слушал.
Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем, через секунду-две, ничего продолжило не происходить.
У меня начинает болеть голова, когда я пытаюсь опуститься до твоего уровня мышления.
Для самых удачливых жизнь в конце концов стала довольно скучной и однообразной. И вот начало им казаться, что все дело в каком-то изъяне, присущем мирам, где они жили: то погода под вечер портится, то день на полчаса длиннее, то розовое море не того оттенка.
У жизни, разумеется, много непознанных сторон, но, пожалуй, чаще других перед нами встают вопросы типа «Почему люди рождаются?», «Почему умирают?» и «Почему в этом промежутке они стремятся носить электронные часы?».
Cлайд с цитатой