— Бобриков, ты когда-нибудь из гранатомета стрелял?
— Нет.
— Вот и стреляй!
— За что я люблю русских, так это за то, что гнилую картошку вы всегда берете позолоченной вилкой.
— Если этот хрен немецкий про русских гадости говорит, скажите, что я его в сортир башкой макну!
— Вы видели эти ядра?
— Видел. Не жалуете прогресс?
— Это не прогресс, Людвиг. Это ад. От него погибнут тысячи тысяч. Я уже напал на след изготовителя и до конца года отправлю его на костер. Таким вещам и такому оружию не место в мире Господа.
— Ты не сможешь решить все проблемы этого мира при помощи дробовика.
— Это всё, что я умею.
Оружие, раз взятое в руки, нельзя просто так положить на место — оно должно вкусить крови врага. Оно капризно, как пустыня, и в следующий раз может отказаться разить.
Пессимисты учат английский, оптимисты китайский, а современники изучают автомат Калашникова.
Они и не подозревали, что обладают мощным оружием, способным пронзить сердце Акбара. Имя оружия — Джодха. Она была прекрасной как поэма принцессой Амера. Одни назвали её Кхарко Бай, другие — Хиркумвар, но в нашей истории, будем называть её Джодхой.
С одной стороны — были бессердечность и власть, с другой — сияние доброты и любви.
В Корее, где огнестрельное оружие полностью запрещено, почти немыслимо представить убийство, совершенное из пистолета. Думаю, поэтому герои корейских фильмов оказываются лицом к лицу и в драке пользуются ножами или кулаками. Не знаю, могу ли я использовать это слово, но такого рода жестокость кажется мне «человечной».
Cлайд с цитатой