Мореплавание — это как секс. Сделаешь что-то неправильно — глядишь, тебя уже затошнило. Но сделаешь правильно — и во всём мире не сыщешь такого ощущения.
— Сегодня ты как-то особенно мрачен.
— Тебя это беспокоит? Мне перестать?
— Нет-нет, не переставай. Можешь просто добавить сюда немного тления.
— Тления?
— Ага. И ещё капельку холодной непокорности.
— Ты предлагаешь мне тлеть и быть холодным одновременно? Это же не сочетается...
— Ш-ш! Не лезь со своей логикой.
— Ты слышала прошлой ночью того парня в «Висельнике»?
— «Твои глазки, точно шмели, влетают в окошко моей души».
— А мне больше всего понравилось: «Твои губы, словно крылышки воробьев. Красных. Бесперых».
— «Молви хоть слово! Пускай запорхают твои крылышки-губки!»
— Я бы угостил его выпивкой, но, по-моему, он в этом уже не нуждался.
— Мой муж любил устраивать такие охотничьи праздники.
— Я и забыл, что ты была замужем. Трудно представить тебя в роли хозяйки дома, которая снимает с гостей плащи и целует ребятишек.
— Нет, для этого были слуги. От меня требовалось просто сидеть на месте и мило выглядеть. Если я отбивалась от рук, меня запирали в комнате с бутылкой вина и неприличной книжкой. А всем говорили, что я нездорова.
— Со мной родители делали то же самое! Только без вина. Ну и без неприличной книжки.
— Тебе не кажется, что виверн — странное слово? Нечто среднее между «виват» и «вывернуть»?
— Как бы нас от этих виватов наизнанку не вывернуло.
— Эники-беники ели вареники...
— Боюсь, это не лучший способ их найти.
— Мы уже пробовали способы «помолиться Андрасте» и «бродить наугад, как пьяные нищие». Других вариантов не осталось. Можешь найти петуха и погадать на его внутренностях. Не хочешь — значит, считалочка.
— Слушай, а как кунари чешут голову? Им же рога мешают?
— Почему ты решила, что я это знаю?
— Потому что ты много всего знаешь! Интересно, они трутся головой о деревья, как галлы?
— Я бы не пожалела золотого, чтобы на это посмотреть.
— Знаешь, ривейнка, ты обещала мне рассказать, как разбился твой корабль.
— Я была пьяна. Мне показалось, что рифы вокруг Рваного берега сделаны из леденцов.
— Ой, да ладно.
— И демон подтолкнул меня это проверить. Побился со мной об заклад на шестьдесят золотых и бутылку портвейна. Знаешь, не только ты умеешь заливать.
— Ты никогда ни о чём не жалеешь?
— О чём, например?
— О чем-нибудь? О чём угодно! Я же тебя не знаю.
— Прошлое — это прошлое. Я с детства это усвоила. Какой смысл цепляться за что-то, что не приносит ни золота, ни радости?
— А как насчёт шанса исправить ошибку? Сделать всё как надо?
— Э-э-э. Благодаря ошибкам мы становимся такими, какие мы есть.
— Смотри-ка, истину речешь!
— Обожаю, когда на мужчине такие узоры.
— На «мужчинах», ты хочешь сказать.
— Там, откуда я родом, их называют татуировками. Все моряки себе их делают.
— Но, надо полагать, не из лириума.
— Да уж. И рисунки другие. Как правило, сиськи.
— Наверное, пара сисек из лириума у меня на груди исправила бы положение.
— Это ж я. Люблю помогать.
Люблю Нижний город. Это честное место. Иногда, правда, обдерут как липку — но ведь от всей души!
Cлайд с цитатой