Красная жара (Red Heat)

Хочешь знать, что я совершил? Я родился! И в этом моё преступление. Мне тридцать восемь лет и двадцать шесть из них я провёл за решёткой. Здесь я получил образование. И я понял, что эта страна построена на эксплуатации чёрного человека. Конечно, я ничего не слышал о чёрных братьях в твоей стране, но твоя страна точно также эксплуатирует свой собственный народ. Так что, похоже, я здесь единственный марксист. Да, товарищ? Понимаешь, дело не в наркотиках! Это политика, малыш. Это экономика. Это религиозный вопрос. Я намерен продавать наркотики каждому белому человеку в мире... и даже его сестре.

Другие цитаты по теме

— Почему всю говённую работу валят на меня?

— Потому что она идёт тебе, Ридзик.

— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...

— О чем ты говоришь?

— Я говорю про маму.

— Так дело в твоей маме?

— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.

— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!

— Адвокаты! Адвокаты! Если мне захочется услышать крики, вопли, ругань и брань, я съезжу на вечер к родным в Скарсдейл, ясно?

— Да, Ваша честь! [хором]

На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:

«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»

Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»

Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»

И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…

Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,

Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.

Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,

И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,

В стране объявлена, вроде,

Борьба с такими как я,

Но я еще на свободе,

И здесь же мои друзья.

Не доверяйте людям! Они способны на великие дела.

Он Алексей, но... Николаич

Он Николаич, но не Лев,

Он граф, но, честь и стыд презрев,

На псарне стал Подлай Подлаич.

Моему сыну шестнадцать и он недавно пошел второй раз в девятый класс. Вот просто игнорирует математику, по два часа сидит над примером, воткнет ручку и сидит. Я говорю: «Какой ответ?» Он: «Допустим, восемь». Говорю: «Ты тогда, допустим, штукатур. Возможно неплохой. Но вероятнее всего солдат».

Обожравшиеся хлебом насущным требуют чечевичной похлёбки.

Вот это не рыба, не заливная рыба. Это... Хрена к ней не хватает.