Неорганизованная толпа — это страшная сила.
Когда я сейчас вспоминаю своих бойцов, командиров, день за днем перебираю в памяти события того незабываемого времени, то больше всего поражаюсь массовому героизму. Не отдельным подвигам, которых немало в любой войне, а именно массовому героризму.
... К суфлерской будке старшина
припал и бил во тьму.
История сама
суфлировала ему.
Огнем поддерживая нас,
в боку зажимая боль,
Он без позы и без прикрас
сыграл великую роль...
Очень страшно в двадцать лет быть уже два раза раненой, уже пятнадцать месяцев воевать и в пятый раз ехать отсюда в Сталинград.
Не спит в эти ночи родной Сталинград
От грохота бомб и снарядов.
Но держится храбро советский солдат -
Не пустит за Волгу он гадов.
Над Родиной, слава, как птица лети
И гордо скажи нашим людям:
Пока мы живые, врагу не пройти!
Умрем, но победу добудем.
Эти бесконечные наступления русских совершенно для нас неожиданны и непонятны. Какие-то ненормальные люди. Казалось бы, чего уж сопротивляться, а они еще пытаются наступать. Гибнут под пулями, от мин, снарядов, от нашей авиации, которая здесь безраздельно владеет воздушным пространством и каждый день обрушивает на город боевые удары. Гибнут, но держатся. Женщины, старики, подростки, представь себе, тоже в нас стреляют, поджигают танки, убивают наших солдат. Оказывается, даже заводы действуют, тракторный ремонтирует под нашими бомбами танки и отправляет их в бой. Дикая страна, непонятные люди.
Принципы избежания мясной пищи, сформулированные Пифагором, если они верны, учат чистоте и невинности; если они ложны, то, по крайней мере, они учат нас бережливости, да и велика ли будет ваша утрата, лишись вы жестокости? Я всего лишь пытаюсь лишить вас пищи львов и стервятников. Мы способны обрести наш здравый смысл, лишь отделившись от толпы — ибо зачастую сам факт поощрения большинством может служить верным признаком порочности того или иного взгляда или образа действий. Спросите себя: «Что нравственно?», а не «Что принято среди людей? Будьте умеренны и сдержанны, добры и справедливы, навсегда отрекитесь от кровопролития.
Толпа, — говорил отец, — ненавидит человека, потому что всегда бестолкова и расползается во все стороны разом, уничтожая любое творческое усилие. Плохо, если человек подавил толпу. Но это еще не безысходность рабства. Безысходное рабство там, где толпе дано право уничтожать человека.
I always feel happy
In the places where I can be sincere,
Where I can blend into the crowd
And may not pretend to be someone else.
Cлайд с цитатой