Все мне доверяют, считают меня героем, а я даже не знаю, как им быть. Если б я мог им стать. Может, сначала нужно захотеть им быть.
— Представь, как бы все изменилось, если бы вы стали друзьями.
— У меня не такое богатое воображение.
Все мне доверяют, считают меня героем, а я даже не знаю, как им быть. Если б я мог им стать. Может, сначала нужно захотеть им быть.
— Представь, как бы все изменилось, если бы вы стали друзьями.
— У меня не такое богатое воображение.
Хочется счастья — в любви, словно птица, лететь,
крылья расправить, взаимностью сердце наполнить.
Только вот, видишь ли, мало чего-то хотеть.
Надо ещё, чтоб другой отзывался исполнить.
Надо ещё, чтоб желанье другого в ответ
тоже к тебе устремилось, но в этом и шутка:
если в другом ни любви, ни желания нет,
как ни хоти, бесполезно протягивать руку.
Любовь может возвысить человеческую душу до героизма, вопреки естественному инстинкту, может подтолкнуть человека к смерти, но она хранит и боязнь печали.
Ее больше мучило предчувствие страдания, ведь уйти из этого мира — это значит не только упасть в ту пропасть, имя которой — неизвестность, но еще и страдать при падении.
По доброй воле отдано — не значит, что потеряно.
Вернётся вновь в сохранности, когда друзьям доверено.
... Но человек разумный тем и отличается от человека дикого, что умеет подавлять свои желания.
– Вам можно доверять. Я это сразу поняла. Как только увидела портрет Солженицына.
– Это Достоевский. Но и Солженицына я уважаю…
Когда мужчина один — он неинтересен. Но когда мы, женщины, видим мужчину с другой, нам становится любопытно.
Ведь, когда зверь видит барашка, который гуляет в одиночестве, он, может, слишком ленив, чтобы охотиться на него.
Но когда рядом с барашком волчица, нам становится интересно — этот барашек действительно так вкусен? И мы желаем его для себя.
Что ни говори, а весна — прекраснейшая пора для любви, осень — лучшее время для того, чтобы стоять у цели своих желаний.
Порой, чтобы помочь людям, им приходится доверять. Даже если они предают это доверие.