Ее голос, один только ее голос сумел бы успокоить самые взвинченные нервы. Он обладал мягкостью, облекал ее слова нежной медовой оболочкой. Она зачаровывала даже в темноте.
Покой хорош, когда ты сам спокоен.
Ее голос, один только ее голос сумел бы успокоить самые взвинченные нервы. Он обладал мягкостью, облекал ее слова нежной медовой оболочкой. Она зачаровывала даже в темноте.
Жизнь груба и жестока. Никто не знает, зачем мы здесь и куда мы уйдем. Смирение подобает нам. Мы должны ценить красоту покоя. Должны идти по жизни смиренно и тихо, чтобы судьба не заметила нас. И любви мы должны искать у простых, немудрящих людей. Их неведение лучше, чем все наше знание. Нам надо жить тихо, довольствоваться скромным своим уголком, быть кроткими и добрыми, как они. Вот и вся мудрость жизни.
Поговори со мной, Роджер. Для меня не важно, как ты говоришь. Я знаю, это сложно для тебя. Твой голос, это... твой дар. Но ты — это все еще ты. Ты все еще человек, за которого я вышла замуж, и я хочу его вернуть. Пожалуйста.
Знаете, красивый голос сам по себе духовен, пусть обладательница глупа, как пробка, и это, я считаю, самое страшное в музыке.
Жизнь без любви – это не конец света, а возможность наслаждаться спокойным течением дней, ловить ощущения маленьких удовольствий и находить радость в обычном.
— Не думала, что увижу тебя снова. По крайне мере, в этой жизни.
— Да, для меня это тоже странно, вернуться сюда, в дом конунга. Если прислушаться, я могу услышать голос ярла Харальдсона и голос Рагнара... Всегда голос Рагнара...