Игрок, потерявший карту, ищет новый козырь.
Не судите о других поверхностно.
Наруто (Naruto)
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойСчастливые люди не вешают на других свои «неразрешимые» проблемы. Когда человек счастлив, с ним легко общаться, он не просит решать его проблемы и не рассказывает о плохом. Да, у него случаются неприятности, но они как летний дождик: проливаются и быстро сменяются солнцем. Он о них говорит, но он в них не живёт. У него от собственных проблем может болеть голова. Но он не считает, что от них голова должна болеть у вас.
Они говорят, что время залечит все раны. Но чем больше потери, тем глубже рана. И тем труднее процесс, чтобы стать прежними снова. Боль может исчезнуть, но шрамы служат напоминанием о наших страданиях. И тот, кто носит их, больше никогда не захочет испытать это вновь. Время идёт и мы теряемся в безумии. Действуем от отчаяния. Проявляем агрессию. Выплёскиваем гнев. Всё это время мы планируем, мы ждём, когда станем сильнее. Не успеешь опомниться, как время прошло. Мы исцелились и готовы начать заново.
Духовно богатая, благочестивая семья — подлинное счастье для мальчика — будущего мужчины.
Никогда ни с кем не спорь о вере. Не надо. Потому что никому ничего не докажешь, а сам только расстроишься. Не спорь.
Зачем видеть в своих желаниях жизненную необходимость? Это делает вас ворчливым, вечно недовольным человеком — неприятным для окружающих. И это подталкивает вас — каким бы умным вы ни были — к идиотским поступкам. Чем раньше вы вычеркнете из своего репертуара мнимые нужды, тем лучше.
Разные чувства борются в моей душе: восхищение и растерянность, удивление и протест, боль и сочувствие. Они заставляют меня ещё пристальнее вглядываться в это лицо, вслушиваться в этот голос. И думать о том, каково же им, живущим одновременно в двух временах — в дне вчерашнем и в дне сегодняшнем? Они пережили то, что мы можем только знать. Должны знать! Хотя не всегда, может быть, хотелось бы знать. Но вспомним великого Толстого, который поймал себя на этом чувстве и тут же осудил его: «Только что вы отворили дверь, вид и запах сорока или пятидесяти ампутационных и самых тяжело раненых больных, одних на койках, большей частью на полу, вдруг поражает вас. Не верьте чувству, которое удерживает вас на пороге залы, — это дурное чувство…».
Мы не их, несущих эту тяжёлую память, жалеем, а себя. Чтобы по-настоящему пожалеть, надо не отказаться от жестокого знания, а разделить его, взять часть и на свою душу. К тому же это документ, его не перепишешь, его писали кровью, его писали жизнью на белых листах 41-го, 42-го, 43-го, 44-го, 45-го годов…