Мы должны вести политику с позиции силы. Мы не говорим этого вслух — но это так! Другой политики не может быть, другого языка наши противники не понимают.
Я не могу себе представить, чтобы чешский посол в Вашингтоне советовал американскому президенту, куда ему надо ехать. И не позволю вмешиваться с советами о моих поездках никаким послам.
Самая сложная задача для любого должностного лица — это посадить нужного человека на нужное место.
Вот что не нравилось ему в политизированных [людях] — несправедливости и бедствия возбуждали их, это был их хлеб, их живая вода, их удовольствие.
Я персона нон-грата в шести странах. Ну под шестой понимается Европейский союз, как таковой.
В 1968 году настроение в стране изменилось. Когда президент Линдон Джонсон заявил: «Я не буду баллотироваться, не буду выставлять свою кандидатуру», у меня просто не было слов. И кого, спрашивается, мы будем теперь ненавидеть?
— Представляешь, Микаччи застрелили в его же клубе.
— Сегодня?
— Да, пару часов назад. Информацию получили в мое дежурство. Искал тебя, чтобы сообщить.
— Интересно, и кому же было выгодно устранить Микаччи? Есть предположения?
— Похоже, что свои. Черт разберет эти бандитские разборки, сейчас начнется передел.
— Может, это было политическое убийство? Сейчас во всем виновата эта политика.
Для человека, чей родной язык — русский, разговоры о политическом зле столь же естественны, как пищеварение.
Cлайд с цитатой