Великие принципы, чести и морали. Вершить справедливость без этих принципов равносильно убийству. Однако убийство в имя этих принципов и есть справедливость.
Тот, кто не познал страх, не должен ввязываться в битву.
Великие принципы, чести и морали. Вершить справедливость без этих принципов равносильно убийству. Однако убийство в имя этих принципов и есть справедливость.
Я не верю ни в прощение, ни в исправление. Я верю в безопасность. Я верю в справедливость.
— Я не наемный убийца... Я бродяга. Если встречу убийцу – его не станет. Заплатят – возьму деньги. Вот и все.
– Ты… странствующий вершитель справедливости? – князь криво ухмыльнулся.
– Я не знаю, что такое справедливость... Думаешь, она существует?
Раньше меня не покидало дурацкое чувство, что у меня есть предназначение и я должна вершить справедливость.
Я вышибала мозги людям, которые, по моему мнению, не заслуживали жить дальше. Но в конечном итоге я была лишь глупым ребенком — тем, кто делает для них rрязную работу.
Сложно судить по справедливости там, где преступления и зло перешли грань человеческого понимания.
— Справедливость? Нет в Америке справедливости. Существует только одна справедливость. Спроси семью Кеннеди, спроси мертвых, да любого спроси!
Дюк встал с кресла качалки... и достал пушку сорок пятого калибра.
— Вот она. Это и есть единственная справедливость в Америке. Это единственное, что понятно любому.
Я понял, что должен выражаться еще откровеннее.
— Я никогда не смогу на тебе жениться, Оликея. Ты не сможешь стать моей… — Я попытался вспомнить спекское слово и понял, что мне оно неизвестно. Тогда я воспользовался гернийским: — Женой. Ты никогда не станешь моей женой.
Она облокотилась мне на грудь и сверху вниз заглянула мне в лицо.
— Что это такое? Жена?
Я печально улыбнулся.
— Жена — это женщина, которая будет жить со мной до конца моей жизни. Женщина, которая разделит со мной дом и судьбу. Женщина, которая родит моих детей.
— О, я рожу моих детей, — спокойно заверила меня Оликея и снова улеглась рядом со мной. — Надеюсь, девочку. Но мне не нравится твой дом в пустых землях. Ты можешь оставить его себе. Что до судьбы, то у меня есть своя судьба, так что твоя мне не нужна. Ее ты тоже можешь оставить себе.