По лужам облака плывут,
последний снег зачах,
и сосны держат синеву
на бронзовых плечах.
На все лады поют ручьи,
что всё в твоих руках,
гуляют важные грачи
в потёртых сюртуках.
Дождям — в жемчужную росу,
метелям — в память лет,
я, как огонь любви, несу
багряных роз букет.
Возьмёшь цветы, я, не дыша,
услышу — горячо...
и сизым голубем душа -
на белое плечо.
Слеза росы и неба просинь
в густых ресницах васильков,
и грусть вечернюю уносят
метели белых мотыльков.
Ни травы, ни цветы, ни ясень
не ждут большой ночной грозы,
и мир так радужно прекрасен
в прозрачных крыльях стрекозы.
Пьянит и воздуха глоток,
и нежный аромат сирени,
и зайчик солнечный прилёг
на загорелые колени.
Трубят шмели, что ты пришла,
мы голубям накрошим хлеба...
и одуванчиком душа
летит на голубое небо.
С начала июня — неделя,
тюльпаны уже отцвели,
о вечности лета гудели
траве золотые шмели.
А пышную зелень квартала
губили не тучи, а зной,
смотрел, как сирень отцветала,
со мной одуванчик седой.
Я знал, что меня ты любила
и что не сойтись берегам,
цветущая ветка рябины
досталась февральским снегам.
Когда нас былое отпустит,
и память, и годы решат...
мы кто? — только коконы грусти,
а бабочкой станет душа.
Одуванчиков жёлтые лужицы,
утонула в них бабочки тень,
мотыльками пух тополя кружится,
и фонтаном бьёт в небо сирень.
В палисаднике алые всполохи -
распускает тюльпан лепестки,
не грусти, что метели черёмухи
серебрят нам сегодня виски.
Если что-то и было впустую,
не жалей и корить не спеши,
я пушинками лёгкими сдую
все былые печали с души.
А берёзе высокой и гибкой
кружевная накидка к лицу...
ради взмаха ресниц и улыбки
собираю слова, как пыльцу.
Её же, видимо, забавляло, что я ничего не отвечаю и разговариваю с ней одним лишь взглядом. Порой девушкам большего и не надо. Они ведь так хотят, чтобы их слушали, так что слышать было необязательно.
Когда его руки сомкнулись у нее за спиной, она подумала, что мало кто из всех живущих на земле людей знает толк в обнимании — немногие, наверное, понимают, как прекрасно находится в объятиях другого, когда хочется замереть и не двигаться часами. Конечно, есть такие, но их меньшинство. Чтобы по-настоящему оценить объятия любимого человека, надо прежде узнать, каково без них.
[Хёрли собирает еду в рюкзак]
— Привет. Как дела?
— Всё совсем не так.
— Эээ... Как — не так?
— Ты думаешь, что это... ну... всё... не так.
[Либби кивает и улыбается]
— Чёрт. Я попался.
— Хёрли, я не собираюсь лезть в твои дела с едой.
— Да не в этом дело. Я попался на другом. Я собирался на пикник и надеялся, что ты пойдешь со мной. Ну то есть мы с тобой. Но это был сюрприз.
— Правда? Это очень мило.
— Так ты пойдешь?
— Куда?
— Это будет сюрприз.
На часы возмущенно глядит тот, кто пришел с тобой.
Нет, еще не пора, постой, не уходи,
Будь со мной, пой со мной, поговори со мной!
В каждом ее слове — все то, что с ней уже случилось, в каждом взгляде из тех, что она иногда бросает в мою сторону, — все то, что еще может случиться.
Cлайд с цитатой