— О, Андерс. Ты свободен?
— Конечно. Чем я могу помочь?
— Ладно, с вами что-то происходит, и я умираю от желания узнать, что именно. Нет, я шучу. Мне все равно. Но ты мне действительно нужен. Это очень важный, очень деликатный и очень личный вопрос.
— О, Андерс. Ты свободен?
— Конечно. Чем я могу помочь?
— Ладно, с вами что-то происходит, и я умираю от желания узнать, что именно. Нет, я шучу. Мне все равно. Но ты мне действительно нужен. Это очень важный, очень деликатный и очень личный вопрос.
Ты справа, на случай, если ты запуталась. И если ты думаешь, что пары солнцезащитных очков и темной помады будет достаточно, чтобы я смирилась, то проблемы у тебя не с лицом, мама, а с мозгами.
— Это очень щедро, но мне не нужна яхта.
— Яхты никому не нужны, Андерс, но у тебя пусть будет.
— Странно. Я всеми силами тяну тебя из семейного болота, а ты сама ныряешь обратно.
— Я не хочу, но должна, чтобы Адам знал: будет играть с огнём, то сгорит, обожжётся, запалится, испечётся... Достаточно, у меня закончились синонимы.
Знаешь, на самом деле ты была неплохой мачехой. Но если следующую тоже будет звать Кристал, то мне, возможно, придется броситься вниз по лестнице.
— Хочу, чтобы это место было укреплено, как Форт-Нокс на стероидах. Детекторы шагов, пуленепробиваемые окна. Черт побери, пуленепробиваемое всё.
— Я немедленно займусь приготовлениями. Ни один порыв ветра не пройдет через эти ворота без моего ведома.
— Я ведь не смогу так жить! Чёлка... Мой стилист расписан на четыре месяца, по наращиванию на пять.
— Тебе повезло. Волосы отрастут.
— К лету нет. Лучше бы пристрелили.
Не волнуйся. Я не скажу отцу, что его беременная будущая жена подралась с несколькими девицами в баре. Хотя, это довольно убийственная история.
— На меня не рассчитывайте. Я определенно не буду веселиться, пока Блейк в тюрьме.
— Правда? Кажется, сейчас самое время веселиться. О, не надо мне сейчас злую мачеху показывать.