Те, кому жалко подать грош безногому калеке, охотно выложат в десять раз больше, чтобы поглазеть на мертвого индейца...
Я разбудил в своем коварном брате
То зло, которое дремало в нем.
Как, балуя, отец ребенка губит,
Так в нем мое безмерное доверье
Взрастило вероломство без границ.
Мне был бы ненавистен этот труд,
Когда бы не она. Она способна
Смерть сделать жизнью. Муку — наслажденьем.
Нет, поручусь, — он виселицей кончит,
Хотя бы все моря и океаны
Уговорились потопить его!
Не отвергайте сна. Он посещает
Так редко тех, кто горем удручен.
Сон — лучший утешитель.
— Да, может быть, ты прав... Но совесть?
— Совесть?
А что это? Мозоль? Так я хромал бы.
Нет, я такому богу не молюсь.
Когда бы между мною и Миланом
Не совесть — двадцать совестей легло,
Как ледники или озера лавы,
Я все равно бы их перешагнул.
Так лжец, который приучил себя
Кривить душой, быть с истиной в разладе,
Подчас в свою неправду верит сам.
Гонзало:
Не правда ли, ваше величество, мой камзол выглядит как с иголочки?
Антонио:
Вернее, с рыболовного крючка.
Cлайд с цитатой