Все мы злодеи, Том.
Когда ты будешь играть доброго, — ищи, где он злой, а в злом ищи, где он добрый.
Все мы злодеи, Том.
Дурное и хорошее — их нет. Есть то, как мы решим назвать их сами.
(Нет ничего, что было бы хорошим иль дурным — но делает его сознанье таковым.)
Гордится зло могуществом своим
И тем, что большинство смирилось с ним,
Но разве мы с тобой себе простим,
Когда мы злу урока не дадим?
Если всегда будешь начеку, если перестанешь верить собственным глазам и ушам, если на каждую хитрость у тебя найдется ответная, никто не причинит тебе зла.
Жизнь так устроена, что то, что мы называем Злом,
поистине вездесуще, хотя бы потому, что прикрывается личиной добра. Оно никогда не входит в дом с приветственным возгласом: «Здорово, приятель! Я — зло», что, конечно, говорит о его вторичности, но радости от этого мало — слишком уж часто мы в этой его вторичности убеждаемся.
Так во всяком зле можно найти добро, стоит только подумать, что могло случиться и хуже.
Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.
И зло творится в мире не со зла,
И оправданье есть для детских слёз,
И никогда Россия ото сна
Не встанет в тихом шелесте берёз.
Всё — и Зло, и Добро, что людская скрывает природа,
Высшей воле подвластно, и здесь не дана нам свобода.