Умнейший человек на свете – это тот, кто знает, что я лучшая девушка на свете.
— Даже если я доживу до ста лет, я никогда не пойму, что ты нашла в нем.
— Ни один из нас не проживет столь долго, Виктор.
Умнейший человек на свете – это тот, кто знает, что я лучшая девушка на свете.
— Даже если я доживу до ста лет, я никогда не пойму, что ты нашла в нем.
— Ни один из нас не проживет столь долго, Виктор.
— То есть ты не веришь в судьбу или что-то такое?
— Не, это лишь слова, используемые людьми, чтобы объяснить ужасные вещи, которые они, вероятно, могли предотвратить.
Если мы не более, чем кучка исполнителей, играющей в чьей-то пьесе, то все мерзкие решения уже приняты за нас.
Что до меня, я думаю, люди должны нести ответственность за свои ошибки.
Вэй У Сянь залез в окно по дереву магнолии, росшему рядом с библиотекой. Лицо его сияло: «Лань Чжань, я вернулся! Ты скучал, а? Все эти дни ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой?»
Лань Ван Цзи сидел, словно древний медитирующий монах, не замечающий ничего вокруг. Он даже продолжил раскладывать книги по стопкам с бесчувственным выражением лица. Вэй У Сянь, как всегда, по-своему истолковал его молчание: «Хоть ты и не хочешь признаваться, я знаю, что ты скучал по мне. Иначе зачем сегодня утром ты следил за мной из окна?»
— Есть идеи, какой злодей пытается занять место наших родителей в этот раз, тыквенные глазки?
— Без понятия, сдобные губки.
— Они ведь используют эти клички с иронией, да?
— Боже, я надеюсь.
— Только если я буду race car.
У меня нездоровая одержимость палиндромами.
— Как скажешь, Вик. Я возьму рюмку.
— Сладкий, это не рюмка, это наперсток.
Есть красивые женщины, есть страшные женщины. А есть страшно красивые женщины — последние возбуждают меня больше всего.
В сущности она зеркало, в котором отражается часть твоего мозга. Если она прекрасна, то только потому, что прекрасно было твоё воспоминание. Ты дал рецепт. Кольцевой процесс, не забывай.