Неведомо когда,
Как рою пчел, им жизнь дала звезда,
И вот они летят — пылинки мира -
Среди цветов и лоз, в садах эфира;
И каждая из них, свой вечный круг чертя,
Сверкая в тьме ночной, а днем в лучах сокрыта,
Уйдя далёко, вспять бежит своей орбитой
И к солнцу-матери влечется, как дитя.
Улыбка робкая при первой встрече,
Ты что-то тихо шепчешь мне глазами.
Вагон метро, обычный будний вечер.
Что чувствую, не передать словами…
Запястья нежно обвивают мои плечи,
Мурашки по спине ударили картечью.
В том поцелуе была скрыта вечность,
Что вместе предстояло пересечь нам.
Я ждала в своей жизни момент,
когда из-за туч выглянет новая звезда,
которая затмит само Солнце,
которая заставит иссохшие рудники в моей душе вновь наполниться искрящейся водой,
когда на пустынном месте, оставшемся от погибшего города, появится новая местность и заполнится еще более добрыми жителями,
которая подойдет ближе, прижмет к себе и вдохнет в меня жизнь.
И это в самом деле произошло.
Спасибо тебе.
Но если правда, что история музыки окончилась, что же тогда осталось от музыки? Тишина?
Как бы не так, музыки всё больше и больше, в сотни раз больше, чем в самые славные её времена. Она разносится из репродукторов на домах, из чудовищной звуковой аппаратуры в квартирах и ресторанах, из маленьких транзисторов, которые люди носят с собой на улицах.
Шёнберг умер, Эллингтон умер, но гитара вечна. Стереотипная гармония, затасканная мелодия и ритм, действующий тем сильнее, чем он монотоннее, — вот всё, что осталось от музыки, вот она, та самая вечность музыки.
Под тонкою луной, в стране далекой,
древней,
так говорил поэт смеющейся царевне:
Напев сквозных цикад умрет в листве
олив,
погаснут светляки на гиацинтах
смятых,
но сладостный разрез твоих
продолговатых
атласно–темных глаз, их ласка, и
отлив
чуть сизый на белке, и блеск на нижней
веке,
и складки нежные над верхнею, –
навеки
останутся в моих сияющих стихах,
и людям будет мил твой длинный взор
счастливый,
пока есть на земле цикады и оливы
и влажный гиацинт в алмазных
светляках.
Так говорил поэт смеющейся царевне
под тонкою луной, в стране далекой,
древней...
Мир состоит из звезд и из людей.
Там, в высоте,
Спокон веков, таинственно далеких,
Там, в высоте,
В садах небес, роскошных и глубоких,
Там в высоте,
Вкруг солнц, бесчисленных и сходных
С огнистым улеем, там, в высоте,
В сверкании пространств холодных,
Вращаются, впивая дивный свет,
Рои трагических планет.
Cлайд с цитатой