Мы приносим боль, чтобы ответно потом терпеть.
Опасность таится в том, что порой мы обожествляем боль, даём ей имя человека, думаем о ней непрестанно.
Мы приносим боль, чтобы ответно потом терпеть.
Опасность таится в том, что порой мы обожествляем боль, даём ей имя человека, думаем о ней непрестанно.
Мы так увлекались красотой ран, что забывали о боли. Мы, как завороженные, смотрели на раскрывающиеся, словно бутоны роз, рваные красные края, и слезы текли по нашим щекам, а мы все рвали и рвали наши тела и души. Вынимали друг у друга сердца и клали их на золотые подносы, чтобы красное на золотом помогло вспомнить закат в пустыне, в долине фараонов… красное на золотом…
Перед глазами все плыло… лишь ты… А толпа кричала: «Давай!!! Давай!!!» Они не знали, что это изнасилование, этот бой, который казался им страшным сном, на самом деле доставляет нам дикое удовольствие… Мы знали, что нашли друг друга. Мы знали, что нашли для себя нечто настоящее и правдивое…
— Нам нечего бояться. Самое страшное с нами уже случилось...
Что с нами случилось? Мы встретили друг друга в мире, где боль лишь одна из многих составляющих жизни.
Не стоит так переживать, кидать в меня предметами,
Нас двое здесь — аплодисментов не сорвать.
Хватит играть в эту игру с моими нервами —
Секретами своими не досказывать и убивать.
Я не умею полностью доверять человеку. Это, наверно, правильно. Доверие может убить, а недоверие лишь только ранить.
Я не люблю, когда мне больно. И не люблю, когда страшно. Уверена, что те люди тоже не любят, когда им больно и страшно.