Бизнес не связан с чувствами.
— Почему ты избегаешь свою жену?
— Моя любовь лишь на бумаге, Давут бей...
— Чувствами людей нельзя управлять на бумаге, Полат.
Бизнес не связан с чувствами.
— Почему ты избегаешь свою жену?
— Моя любовь лишь на бумаге, Давут бей...
— Чувствами людей нельзя управлять на бумаге, Полат.
Мы встречаемся каждый день. Когда я читаю в библиотечном зале старые сны, она всегда сидит рядом. Потом мы вместе ужинаем, пьём что-нибудь горячее, и я провожаю её домой. По дороге о чём-нибудь разговариваем. Она рассказывает мне, как ей живётся с отцом и младшими сёстрами.
Но каждый раз, когда мы прощаемся, я чувствую, что это ощущение Утраты во мне растёт, как бездонная яма. День за днём я что-то теряю в себе — и ничего не могу с этим поделать. Слишком глубок и мрачен такой колодец. Сколько его ни закапывай. Здесь, наверное, что-то с моей утерянной памятью, думаю я. Мои угасшие воспоминания о чём-то просят меня, но я не могу их восстановить. Разлад с собой бередит душу всё нестерпимее — кажется, от него уже никогда не спастись. Но этой проблемы мне сейчас всё равно не решить. Я слишком хрупок и неуверен в себе.
Я вытряхиваю из головы все до единой мысли — и погружаю опустевшее сознание в сон.
— Как мы поменяем горелые купюры на новые?!
— Я же не виноват что пожарные поздно приехали. Разве не банк их выпускает?
— Их выпускает центральный банк.
— Какая разница, центральный или не центральный? Разве самая важная часть купюры сгорела?
— Они наполовину сгорели...
— Так выдайте мне половину суммы!
По обеим сторонам от неё — ряды лиц, но вокруг — пустота, словно в чашку с культурой бактерий капнули антисептик. Ничей взгляд не загипнотизирован происходящим так, как её. Глаза её следят за теми двумя с таким напряжением, что даже сверкают. Лишь однажды она отводит взор, чтобы обозреть зловещим молниеносным взглядом ряды молчащих лиц слева, справа и напротив собственного лица. Так могли бы, оценивая, взирать на посетителей своих заведений алчный директор театра или мадам — хозяйка борделя.