Щит (The Shield)

— Слышала что-нибудь о Вике? Он что такой пуленепробиваемый?

— Для тебя? Да! Думаешь, если сдашь Мэкки, это что-то изменит? Вик Мекки, пока для тебя крупная рыба. И у него покровители на уровне губернатора штата, не капитану полиции района города его осуждать. Буть умнее сынок. Оставь его.

— Вы думаете, я слабак, потому что не работал на улице. Подумаешь, капитаном стал, оказавшись на том месте, где сыпались награды. И тебя не волнует, чем он занимается? Мэкки — не коп, он наркоторговец и погромщик.

— Я не сужу других. Но я знаю, что Аль Капоне делал деньги, давая людям, то чего они хотели. Сейчас людям нужно, добраться до собственной машины живым. Приехать домой и увидеть, что всё спокойно и всё на своих местах. Услышать из телека, что случилось убийство, а на следующее утро — что убийцу поймали. Если копу приходится наехать на какого-нибудь подонка, большинство жителей предпочитает закрывать на это глаза. И Мэкки делает эту грязную работу, давая наркоту наркоманам за сведенья, круша морды зарвавшихся пурко банд и жестко гоняя прочую шваль, чтоб губернатор был спокоен, хотя бы за один район столицы штата.

Другие цитаты по теме

Давайте, ребята. Не будьте пофигистами. Соберите волю в когти и отстаивайте свои права! На свете нет ничего глупее, чем равнодушие!

— Полицию вызывали?

— Два часа назад.

— Что случилось? Кто-то вам шины порезал.

— Ты спрашиваешь, что случилось? Что случилось?? Какая наблюдательность. Вы на машину посмотрите, у неё все шины порезаны, чёрт возьми.

— Вы видели как он вам режет баллоны?

— Конечно, я стоял рядом и всё записал. Слышь ты, Ламар, конечно, придурок, но он не идиот! Вы его арестуете?

— Мы с ним поговорим. Подозреваете ещё кого-то? Своего бывшего бойфренда?? Или, если немного подумать, вашего партнёра? Или компаньона?

— Какого партнёра? Ты на что намекаешь? Это был бывший бойфренд Келли...

— Мне просто интересно, как машина за тридцать тысяч долларов, с шинами минимум по пятьсот баксов каждое, могла оказаться в такой дыре. В районе трущоб.

Когда в душе человека скопляется уже слишком много отчаяния и горя, они либо доводят до сумасшествия и самоубийства, либо же сами себя притупляют  — своею собственной силой и бесконечностью, так что человек наконец деревенеет как-то и доходит до абсолютного равнодушия ко всему на свете и прежде всего к своей собственной особе: «Ждать больше нечего, надеяться не на что. Будь что будет, а мне все равно! Пытка  — так пытка, смерть  — так смерть!» И таковое состояние, по преимуществу, является результатом величайшего озлобления на судьбу и людей, результатом напрасно потраченной борьбы и энергии.

Если бы полиции платили за результаты, мы бы сэкономили миллионы.

[Бёрр]

Нет ничего лучше лета в городе.

Кое-кто торопится за кое-кем хорошеньким…

Прошу прощения, мисс, я знаю, это не смешно,

Но твои духи пахнут деньгами твоего папочки.

Почему ты бродишь по бедному району на таких модных каблучках?

Ищешь оборванца, который подарит тебе новые идеи?

[Анжелика] Бёрр, вы мне отвратительны.

[Бёрр]

Ах, так вы наслышаны обо мне?

Я – доверительный фонд, детка, можешь довериться мне!

[Анжелика]

Я читала «Здравый смысл» Томаса Пейна,

Мужчины говорят, что я впечатлительная или ненормальная.

Вы хотите революцию? Я хочу откровения,

Так что послушай мое заявление:

[Элайза/Анжелика/Пегги]

«Мы исходим из той самоочевидной истины,

Что все люди созданы равными».

[Анжелика] И когда я встречу Томаса Джефферсона,

Я заставлю его включить женщин в продолжение декларации!

[Женщины] Работу!

[Burr]

Wooh! There’s nothin’ like summer in the city

Someone in a rush next to someone lookin’ pretty

Excuse me, miss, I know it’s not funny

But your perfume smells like your daddy’s got money

Why you slummin’ in the city in your fancy heels

You searchin for an urchin who can give you ideals?

[Angelica] Burr, you disgust me.

[Burr] Ah, so you’ve discussed me

I’m a trust fund, baby, you can trust me!

[Angelica]

I’ve been reading Common Sense by Thomas Paine

So men say that I’m intense or I’m insane

You want a revolution? I want a revelation

So listen to my declaration:

[Eliza/Angelica/Peggy]

«We hold these truths to be self-evident

That all men are created equal»

[Angelica] And when I meet Thomas Jefferson

I’m ‘a compel him to include women in the sequel!

[Women] Work!

Оглядитесь вокруг: повсюду проповедующие ларвы; каждое учреждение выполняет какую-нибудь миссию; в мэриях – свои абсолюты по образцу храмовых; государственные ведомства с их уставами — метафизика для обезьян. Все изощряются в поисках способов исправления всеобщей жизни. Этим занимаются даже нищие, даже безнадёжно больные. Тротуары мира усеяны реформаторами, и ими же до краёв набиты больницы. Желание стать первопричиной событий действует на каждого подобно умопомешательству, подобно сознательно принятому на себя проклятию. Общество — это настоящий ад, населенный спасителями! Вот потому-то Диоген со своим фонарем и искал человека безразличного.

— Я больше не могу жить там, где безразличие считается за добродетель.

— Вы не отличаетесь от них. Вы не лучше.

— Я не говорю, что отличаюсь или лучше, вовсе нет. Я сочувствую им. Безразличие — это выход. Ведь легче угробить себя наркотиками, чем бороться за жизнь. Легче что-то украсть, чем заработать. Легче бить ребёнка, чем его воспитывать. Любовь стоит дорого, она требует сил, труда.

— Мы говорим о психически больных людях. Мы говорим о чертовых психах.

— Нет, отнюдь. Мы говорим об обычной жизни. Вы — вы не можете позволить себе быть таким наивным!

С перечисления прав человека, которые тем не менее исполнительные власти попирают ногами, непременно начинаются своды законов.

Не убивай мою искру любовного запала

Дай нам побыть наедине хоть немного, сержант!

Как будто осень на дворе, вдруг похолодало

Да и либералы, как пожухлые листья лежат

И весь мир вокруг будто остановился

Нет ничего, кроме взгляда твоего

Я говорю тебе: «Слышь, я кажется влюбился»

А ты в ответ мне прошептала: «Путин вор».

Мне нравится, что Вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной —

Распущенной — и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.