Я иногда хочу вернуться назад,
Но в голове орут голоса:
«Стань надменней, наглей: не добрей — а добей!»
Все эти голоса давно не My Hate, а My Faith...
Но если вера — сотня вечных табу,
Тогда, друзья — до встречи в Аду!
И мы ждем свой первый миллион, но ждать мало,
Мало надеяться, верить мало, желание,
Мало писать ежедневные планы.
Ещё во мне умерли Ингви, Честер из Линкин Парка,
Это исповедь панка, я — кладбИще музыкантов!
Ничего не происходит случайно,
Не прольётся даже капелька крови,
И только сценаристы решают,
Кто умрёт, а кто станет героем.
Своими песнями я не исправил этот мир;
Я ухожу, а он останется таким, как был.
Мои стихи не сдвинут горы — это просто след,
Просто надгробие над местом, где лежит поэт.
У других исполнялись мечты.
Каждый получал то, что сам заслужил.
Гусеницы стали бабочками, гадкие утята — лебедями
Один я так и остался чужим!
Да, бывают люди, которые борются против голода во всём мире и прочей чуши, а есть вроде тебя — с настоящими проблемами.
Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь.
Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.
Cлайд с цитатой