Даже когда я сплю, я не могу прекратить видеть их лица. Смотрящие на меня с надеждой, словно я смогу излечить их от разрастающейся эпидемии. Будто я смогу остановить процесс, разрушающий их земли, заставляющий гнить их тела и разум. Отсюда нет выхода, я застрял с ними. С их нескончаемыми призывами о помощи и умоляющими криками.
— Всё ясно, делириум тременс.
— Что?
— Белая горячка…
— Да-да, белый, горячий, совсем белый!
Когда ты станешь прокурором — ты будешь обвинителем. Легко сказать, кто плохие парни. Но, если завтра ты захочешь стать политиком, тебе будет нелегко отличить добро ото зла.
Ты во всём виноват! Я могла пойти на европейский фольклор, чтобы закрыть социологию. Но нет! Ты сказал: «Айрис, иди в журналистику — там будет весело!» Так вот, Барри: там совсем не весело. Журналистика — скука! Мне скучно. Я виню тебя.
— Если станет страшно, когда сканер зашумит, не пугайтесь, у нас ещё никто не умирал.
— Дорогая, мне не пять лет...
— Сколько?
— Всегда тяжело в такие моменты.
— ... Пожалеть Вас, что ли?
— Я хотел сказать...
— Хотите, чтоб мы о Вас поговорили... о Ваших чувствах... Вы же взрослый мальчик.
— Нет, я... три месяца... мне жаль.
— Жаль, да? Нет, не жаль, лишь чуть-чуть неловко.
— Теперь это закончится? Шум в моей голове.
— Я могу помочь.
— Я не знаю, что будет со мной без этого шума.
— Интересно, что будет со мной без тебя.
Ноябрь.
Наверное, я должна быть счастлива. Почему же это не так? У меня красивая дочь. Я думаю, так и есть. Я знаю, что так и есть. Почему же я не могу смотреть на неё без содрогания? Раньше у меня был любящий муж, чудесный, нежный. А теперь я вижу только незнакомца, которого не волнует ничего, кроме его картин. Можно подумать, в них есть смысл... Это так глупо. Раньше мне хотя бы помогала музыка. Теперь — нет.
Нет, Гибарян не испугался. Бывают вещи пострашнее. Он умер от безвыходности. Он думал, что все это происходит только с ним.
Cлайд с цитатой