Даже если взорвать весь душевный боезапас,
Пробить пространство и время, мне не вернуться туда,
Куда все смотрит мой странный упрямый компас,
Где по тонкому льду все бегут дней твоих поезда...
Даже если взорвать весь душевный боезапас,
Пробить пространство и время, мне не вернуться туда,
Куда все смотрит мой странный упрямый компас,
Где по тонкому льду все бегут дней твоих поезда...
— Увы, против тебя Артур не устоял.
— Потому что он поддался мне, чтобы не позорить меня.
— Ты знал?
— Я следил за твоими успехами с тех пор, когда ты был мальчишкой. Я, как никто знаю, на что ты способен. И я безгранично признателен. Надеюсь, когда ты станешь королем, у тебя будут свои дети и они тоже окажут тебе такую честь. Наш бой выявил одну приятную вещь — поведение Артура доказало, что он действительно готов стать королем.
Маленький Волков не знал, кто такой Питер Пен, и книжки такой не читал, но шхуна и юнга ему очень нравились, и хотелось туда, на корабль, где его не было и быть не могло, да и самого корабля не было тоже!..
Всегда хочется туда, где нас нет и быть не может.
— А потом сядем в... в ящик, и — пифф! — поехали. — В виде пояснения Мэйсон подбросил в воздух пустую кружку и, ловко поймав ее, закричал: — И вот — пафф! — уже приехали! О великие шаманы! Ты едешь в Форт Юкон, а я еду в Арктик-сити — двадцать пять снов. Длинная веревка оттуда сюда, я хватаюсь за эту веревку и говорю: «Алло, Руфь! Как живешь?» А ты говоришь: «Это ты, муженек?» Я говорю: «Да». А ты говоришь: «Нельзя печь хлеб: больше соды нет». Тогда я говорю: «Посмотри в чулане, под мукой. Прощай!» Ты идешь в чулан и берешь соды сколько нужно. И все время ты в Форте Юкон, а я — в Арктик-сити. Вот они какие, шаманы!
Если табельное оружие пропито, утеряно или утрачено в бою, то имеешь официальное разрешение загрызть супостата зубами!
Какой смысл идти в бой, приготовившись умереть? Я не хочу умирать, поэтому я выиграю!
Если б Россия имела другой бюджет,
Я бы пошел бы служить ей с мечом в руке.
Я бы провел восемнадцать бездумных лет
На стратегически значимом островке.
Выйдя на пенсию, я бы открыл кабак
В тысяче миль от гламурных столичных драм,
Я бы бесплатно поил отставных вояк
И каждый вечер там надирался сам.
Жил бы беспечно и радостно — хорошо!
Только грустил бы все чаще на склоне лет,
Что без раздумий в юристы бы я пошел,
Если б Россия имела другой бюджет.