Знаешь, Хоцума, ты ведь не до конца понимаешь, что доброта может ранить людей.
Меж бесов поживёшь — и доброта
покажется диковинной страной,
где ценят плод за то, что он есть плод,
где счастье простоты поёт кукушкой,
звенит в долине сердца.
Знаешь, Хоцума, ты ведь не до конца понимаешь, что доброта может ранить людей.
Меж бесов поживёшь — и доброта
покажется диковинной страной,
где ценят плод за то, что он есть плод,
где счастье простоты поёт кукушкой,
звенит в долине сердца.
Он знал, как истреблять нежить и бороться с болезнями. Знал, как сражаться в бою и поединке. Знал, как противостоять мороку и заклинанию. Но как одолеть настырную удушающую доброту — не представлял даже примерно.
Он славный. Он добрый, людям это кажется слабостью. И радостный, людям это кажется глупостью.
Добрые люди добры и великодушны всегда, сентиментальные же пускают сопли лишь в тех случаях, когда не затрагиваются их собственные интересы. К тому же сентиментальные люди безнадежно пошлы и ненаблюдательны. Такой будет раздражаться, что нищая бабка в магазине два часа считает копейки, отнимая его драгоценное время. Зато бросит сотню фальшивому нищему с гитарой и огромным, взятым напрокат псом.
Как бы человек ни был добр, он перестает навещать людей, на которых тяжело смотреть.
Доброта всё-таки не является врождённым свойством человека – её необходимо воспитывать, а это получается только тогда, когда она оказывается востребованной.
— За свою долгую карьеру журналиста вы нашли, что люди в основном добры?
— Нет. Нет, это ведь люди.