— Что-то как-будто знакомый голос!? Не Лыбарзин ли?..
— А-а-а... Здорово. Ты уже приехал?
— Как тебе сказать? Подъезжаю.
— Что-то как-будто знакомый голос!? Не Лыбарзин ли?..
— А-а-а... Здорово. Ты уже приехал?
— Как тебе сказать? Подъезжаю.
Вот вы сказали, что играть «утренник» — это тяжелая, неблагодарная работа. Всё это чушь, всё это чепуха. Как раз наоборот. Всё дело именно в «утреннике», потому что на «утренник» приходят дети. У меня нет детей, но все дети мира — они мои, и они должны жить и радоваться. Смех — это радость. Карманы моих клоунских штанов набиты смехом. Я должен сегодня, ежедневно, доставлять радость детям. Их радость — это моя радость.
— Идиот. Открой глаза!
А?... Ой!
Я открыл глаза и узрел такую картину: сижу на лавочке, а напротив меня стоит туша, поперёк себя шире, да ещё и с крыльями. И как же это он летает-то?
— Ты кто?
— Я — твоя смерть!
— А по отчеству?
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
— О, явился не запылился. И дракон тебя не унёс.
— Кого? Меня? Нет, я на их вкус слишком мускулистый. Куда они денут такую мощь...
— Ну, им ведь нужны зубочистки.
— Ты мне поставил мат? Я с тобой больше не играю, собака! Помолчи, не хочу слушать твоих извинений.
— Столько рыбы ем. Боюсь, что скоро превращусь в пингвина. А вы знаете, что пингвины самцы присовывают друг другу? Я серьезно, я в передаче смотрел.
— Да тебя самого надо в таких передачах снимать.