— Вы сомневаетесь в справедливости нашего дела, сэр?
— И что же это за дело, сэр? Свобода или тирания?
— Вы сомневаетесь в справедливости нашего дела, сэр?
— И что же это за дело, сэр? Свобода или тирания?
— Темный Лорд желал поработить весь мир, стать единовластным тираном, подмять под себя всех и вся! Как можно было сражаться на его стороне, отнимая свободу у слабых и несогласных? Разве не стыдно умереть, защищая тирана?
— Скажи мне, мальчик, разве может быть равенство между лягушкой и хорьком? Между соболем и куропаткой? — склонив голову чуть набок, Дедята пару секунд подождал ответа. — Для меня, лесника, меж ними разница небольшая. В лесу же при встрече справедливость у них завсегда получается одна. Так и в нашем мире. Когда миром правит Лорд, его невозможно подкупить. Как, если и без того всё и везде принадлежит ему? Для Лорда нет разницы между домовым и номархом, между нищим и богачом. С высоты его власти все подданные совершенно одинаковы. Равны! А когда все равны, то и появляется справедливость...
Самая жестокая тирания — та, которая выступает под сенью законности и под флагом справедливости.
— Росс, тебе не добиться справедливости для всех.
— Для начала, сгодится и заслуженная зарплата.
Человек потому и человек, что страдает от отсутствия справедливости больше, чем от отсутствия хлеба.
Меня зовут Гэбриел Рорк.
Ваше правительство обучило меня взрывать и убивать, сделав своим оружием. И всё это «во имя свободы и справедливости». Меня обучили сражаться за вас, требовали отдать всю жизнь служению вашей стране. Но я — не один из вас.
«Справедливые» поворачиваются к тебе спиной, не слыша криков. И кто же будет справедлив с ними? Кто даст вам обещанную ими свободу? Созданное ими оружие их же и погубит.
Но не бойтесь этого. И меня не бойтесь. Это всё естественно. Как в эпоху распада Рима, ваши города падут, и по всюду будет горе. Из пепла смертельно больной столицы возродится нечто новое, родится ценою крови и стали. В мир вернётся настоящая свобода.
Я — Гэбриел Рорк, и я здесь, чтобы показать вам, что такое справедливость.
— Разве боги не справедливы?
— Конечно нет, доченька! Что бы сталось с нами, если бы они всегда были справедливы?