Авраам Линкольн

Научите моего сына, если можете, понимать, какое это чудо — книги. Но также предоставляйте ему досуг, во время которого он может созерцать вечную мистерию, творимую небом и птицами, пчелами, солнцем и цветами на зелёных склонах. Объясните ему также, что лучше потерпеть неудачу, чем потерять честь и унизиться до обмана.

Другие цитаты по теме

При филологической подготовке в вузах студенты вновь берутся за изучение «образов» русской и мировой литературы, как это делали в школе, однако с тем отличием, что теперь им надобно снимать эти образы со страниц многих десятков литературных произведений. Читать все, что указано в программах по курсам, нет времени, хоть оно и не всегда, как это бывало во все времена, тратится разумно, — и вот в общежитии, в коридоре учебного здания возникает фигура сказителя, студента, который почему-либо прочел «Записки охотника», «Обломова» или «Утраченные иллюзии» и вкратце передает их содержание товарищам. И от них на экзамене порой можно получить довольно верные — в общих чертах — сведения об этих романах.

Никто не может познать то, что он ещё не приготовлен познать, как бы близко ни находился предмет от его глаз. Химик может безопасно сообщить плотнику свои самые драгоценные открытия, которые он ни за что на свете не поведает другому химику. Плотник от них не поумнеет и не разбогатеет.

Наш глаз устроен так, что он не заметит предметов, стоящих перед ним, пока ум ещё не приготовлен к их восприятию. Но когда мы их увидим, нам покажется сном всё то время, в которое мы их не видали. То же правило тесно связано и с обучением всякого рода. Человек поучает фактами, никак не иначе. Если он имеет дар сообщать, пускай поучает, только не словами. Наставление ничтожно до того часа, когда ученик дорастет до вас и будет в состоянии усвоить себе ваши начала. Тогда-то совершается истинное сообщение, и уже никакие жалкие случайности, никакое дурное товарищество не лишат вполне вашего ученика умственных и нравственных благодеяний, полученных от вас. В этом состоит воспитание. Прочие же уроки входят в одно ухо и выходят в другое.

Я богословьем овладел,

Над философией корпел,

Юриспруденцию долбил

И медицину изучил.

Однако я при этом всем

Был и остался дураком.

Мой отец следовал примеру своего отца. Он часто говорил, что никакие деньги в мире не смогут дать человеку образование, если только он сам не захочет сесть за книги и прилежно учиться.

По новому стандарту школьного образования необязательными станут такие предметы, как математика и литература. И это понятно, русский человек не обязан сам чего-то считать и чего-то читать. Непонятно только, почему обязательным станет предмет «Место России в мире». Ведь называть это место как-то непедагогично.

Я искренне верю, что мира во всём мире мы можем достичь, питая образованием не только наши умы, но и сердца и души.

В обычной школе день разделен на уроки и перемены. Есть домашние задания, экзамены, контрольные и т. д. Такое образование было введено во времена промышленной революции, когда понадобились рабочие для станков и конвейеров. Целью системы было подготовить крестьян, простых людей, к индустриальным профессиям. Поэтому режим обучения и учебные программы были адаптированы к нуждам промышленности. Однако детям такой подход, безусловно, ненавистен — ведь он противоречит человеческой природе, не развивая человека, а разрушая его.

Скучное! Учеба — дело трудное и скучное. Преподавание — дело скучное и трудное. И Вы учите меня скучать, скучать и скучать до конца дней моих.

Все трудное — легким в учении станет,

Коль будешь с хорошею книгою дружен.

Одной из первых неожиданностей, поразивших меня, можно сказать, еще на пороге моей жизни за океаном, было открытие, что я ни на что не годен. Я мог сослаться на свой аттестат и сказать: «Вот доказательства моей учености — я удостоен высшей награды в колледже». Но на что он мог мне пригодиться? Те отвлеченные науки, которым меня учили, не имели никакого применения в реальной жизни. Моя логика была просто болтовней попугая. Моя классическая ученость лишь загромождала мою память. И я был так же плохо подготовлен к жизненной борьбе, к труду на благо своему ближнему и самому себе, как если бы изучал китайские иероглифы.

А вы, бездарные учителя, пичкавшие меня синтаксисом и стихосложением, — вы, конечно, назвали бы меня неблагодарным, если бы я высказал вам все возмущение и презрение, которое охватило меня, когда я оглянулся назад и убедился, что десять лет жизни, проведенных под вашей опекой, пропали для меня даром, что я глубоко заблуждался, считая себя образованным человеком, а на самом деле ровно ничего не знаю.