— Будь добр к ней. Знаю, что будешь, но я должна была это сказать.
— Конечно, я предпочту сделать ее вдовой, чем несчастной.
— Будь добр к ней. Знаю, что будешь, но я должна была это сказать.
— Конечно, я предпочту сделать ее вдовой, чем несчастной.
Но если ты будешь держать это в себе и не выплеснешь наружу, всё это превратится в кислоту и разъест тебя изнутри.
Дым табачный воздух выел.
Комната —
глава в крученыховском аде.
Вспомни —
за этим окном
впервые
руки твои, исступлённый, гладил.
Как одна цветная женщина другой скажу, что я понимаю почему ты считаешь, что это не твоя битва. Но, сестра, я хочу тебя переубедить, видишь ли, у этих женщин есть нечто общее с нами — они граждане второго сорта. И мы обе знаем, каково это, да? Нам не дают реализовать себя, платят меньше положенного, принижают, велят помалкивать и не лезть не в свое дело. Эти женщины живут в той же клетке, что и ты. Не обманывай себя, если их клетка выглядит чуточку комфортнее — это все равно клетка. И, может быть, кто-нибудь из нас сможет из нее вырваться, если мы будем держаться вместе. Если люди второго сорта держаться вместе — мир меняется. И когда ты помогаешь этим женщинам, Дениз, ты помогаешь себе.
Я готов всё отдать тому, кто ничего не просит, но ничего не желаю уступать тому, кто требует всего от другого.
Когда ты так занят повседневными заботами, то остаётся меньше времени на сердечные переживания…
И что бы с вами ни случилось — ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным.
— Я вам заплачу. Это дело жизни и смерти, если я не найду свою сестру...
— Сколько?
— Пятьдесят долларов.
— Не смешите меня.
— Но вы же сказали, что потеряли все.
— Только не чувство юмора.
Говорят, что тот, кто не помнит своего прошлого, обречен переживать его снова и снова.