Вижу: ветер на березках косит
Золотой и запоздалый лист...
Плач в полях, тоскующая осень, -
Все равно я радостью цветист.
И в разливе спелого заката
Сердце скажет, скажет мне без слов,
Что готово песнями смеяться
В трепете червонных вечеров.
Вижу: ветер на березках косит
Золотой и запоздалый лист...
Плач в полях, тоскующая осень, -
Все равно я радостью цветист.
И в разливе спелого заката
Сердце скажет, скажет мне без слов,
Что готово песнями смеяться
В трепете червонных вечеров.
Сегодня осень в дверь мне позвонила,
Стояла на ступеньках и ждала.
Я обомлела, когда Ей открыла,
Такой она волшебною была!
и ветер вертит небо вспять
но осенью все листья серы
а тьма не добавляет веры
и настроения летать
Пожелтела стерня, урожай уже снят.
Стало слышно, как лес и ручей говорят.
Под осенней звездой
тишина и покой.
Верно, вышел господь, словно странник простой,
доглядеть, всяк ли в мире доволен и рад,
и великим и малым с любовью сказать:
«Посмотри, какова благодать!»
Снова я в мокром и грязном плаще тащусь через хляби чужих земель,
Снова мне в жизни немного надо — хлеба и добрый стакан коньяка.
Лютня меня обнимает за плечи, я последний спятивший менестрель,
И безумье мое идет впереди, и знамя несет в руках.
Осень...
И небо нынче цвета стали,
Деревья от листвы устали
И в эмиграции все птицы.
Восемь...
Все восемь дней в неделю слякоть
И небо продолжает плакать,
А мне весна ночами снится.
Угасших солнц огонь — сиянье вечных слов,
И фраза прозвучит примерно так: экстаз
Поющей почвы, крон деревьев, деревень,
Свисающих с перил балконов и террас;
Долины вдалеке, лед на вершинах гор;
О красота земли, уже близка пора
Кончины, вновь горит безжалостный костер
Осенний в вышине и опаляет луг.
Она незваная, нежданная пришла,
болтала громко и дымила папироской,
а я подумал: «как же хороша,
как явно пахнет августом и осенью».
Но я был глуп, я видел в ней пролет
мгновения — ведь завтра же забуду,
проходит все, и женщина пройдет
букетиком отцветших незабудок.
Тогда смотрел — как будто бы поверх,
писал стихи, но как бы в одолженье.
Она к семи бежала на концерт,
вся превращаясь в спешку и движение.
Не возвращалась. В марте, сентябре
не возвращалась! Я корился: «сукин...!»
Сейчас упал бы на колени перед ней
и целовал безумно ее руки.
Сейчас бы плакал «милая, прости!»
и не стыдился слез бы, не стыдился!
Но все проходит. Осень впереди.
Нет никого, лишь листья, листья, листья...