Он был плохим копом, плохо поступал, поэтому плохо кончил. Аминь.
Я хотела быть хорошим копом. Но прямого пути к этому нет. Я твердила себе, что цель оправдывает средства и вот я у цели. Но не могу себя оправдать...
Он был плохим копом, плохо поступал, поэтому плохо кончил. Аминь.
Я хотела быть хорошим копом. Но прямого пути к этому нет. Я твердила себе, что цель оправдывает средства и вот я у цели. Но не могу себя оправдать...
— В реальном мире в тебя стреляют просто так, Ломан. Потому то чувак под метом, потому что ты коп. Теперь, мы даже в своем отделе не можем быть в безопасности. И если этот парень вытащит ствол, вместо телефона, а мы будем ждать, пока не убедимся, то будет слишком поздно. Зато получишь красивые похороны, хотя бы.
— Я бы предпочел похороны по достойной причине, а не способствовал бы этой проблеме.
— Да, если бы те, кто швыряет камни в копов сами поносили бы этот значок один день, они бы поняли, что здесь идет война, а враги одеваются также, как и мирные жители.
— Ох, давай честно, иногда враги одеваются также, как и мы. И я имею в виду не только отдел разведки.
— Хочешь правду? Под этой одеждой я все еще черный. Да, но если меня застрелят, я буду просто дохлым копом. Я сам подписался на этот риск.
— Должны появится какие-то решения.
— Да, сегодня я благодарен, что ты меня остановил, но завтра... Завтра мы можем оказаться теми, кто валяется на улице.
— Одна машина вернулась.
— Лишь одна!?
— Из тридцати четырех тысяч копов нас любят лишь двое?
— Тесс, нет, назад!
— Откликнулась лишь Тесс?
— Чертова камикадзе!
— Она одна?
— Она чокнутее, чем мы думали.
— Иногда, чокнутость — это хорошо.
— Нельзя повернуть время вспять.
— Со всем к вам уважением, я не могу забыть об этом, как вы.
— Ломан, у меня бывало также и были законные убийства, но убийства — все равно убийства.
— Это другое, вы белый коп. В среднем, сколько белых вы сажаете?
— Не знаю, не считал.
— Людей моего цвета, мы ловим в восемь раз чаще, чем людей вашего.
— Насколько я помню, мы ловим преступников, а не карандаши.
— Сэр, если вы достанете из коробки карандаш любого цвета — это ожидаемо. Если я достану черный, то я крыса, я продался. Это мой район. Им кажется, что я решил играть против своих.
— Ломан, теперь мы для тебя свои. Что касается тебя — касается всех нас. А если черный парень косо на тебя глянет, когда ты его арестовываешь — какая разница?
— Это я переживу. Я не могу видеть ребят, которые кидаются в рассыпную в страхе, что полицейский их застрелит. Их так приучили. Нет, кто-то должен им доказать, что хороший коп не исключение из правил.
Каждое действие — это сочетание хорошего и плохого. В этом мире не может быть абсолютно хорошего поступка, как и не может быть абсолютно плохого деяния. Мы живем в мире относительного.
Когда работаешь в штатском столько, сколько я — форма становится символом трагедии. Она пылится у меня в дальнем уголке шкафа, чтобы я не мог ее видеть.
Всем слушать внимательно. Детектив Дэвид Саперштейн покоится с миром. Он погиб и с почетом освобождается от исполнения службы.