Я ещё помню жизнь до войны. Помню, что когда-то мы были другими. Мы жили там, наверху. Мы были хозяевами всей Земли. Мы возводили огромные города из стекла и стали. Мы бороздили океаны. Мы подчинили себе небеса. Нас было семь миллиардов. Мы не были предназначены для жизни в пещерах. Я был рождён, чтобы дышать свежим воздухом, и я это помню.
Война вдруг кончилась. Так утверждали газеты. На самом деле она продолжалась по ночам. Он не довоевал нескольких месяцев, и она мстила ему каждую ночь. Она заставляла его переживать заново часы смертельного страха, велела умирать на сотни ладов ему, ухитрившемуся не умереть раз по-настоящему.
— Насилие порождает насилие. Джедаи — не стражи мира.
— Мы сражаемся за свободу!
— А свобода и мир требуют страха и смерти?
— Но ведь мы на гражданском судне, у нас даже оружия нет.
— А у тебя есть оружие?
— Да, конечно. Bren 7.62.
— И помогло оно тебе во время бомбёжек вражеской авиацией?
Я ворошу длинной палкой давно погасшие угли, приподнимаю куски железа. Думаю, я просеял уже все это гиблое поле и, так ничего и не обнаружив, просто принялся за работу во второй раз. А потом и в третий.
Что я ищу?
Зеленый росток? Или хотя бы кость чужого существа, которое захотело меня — одинокого мальчишку — принять, усыновить? Или тень от деревьев, которые росли тут в день, когда мама повела меня гулять в Ботанический сад? Прощение? Надежду?
Сажа и угли. Угли и сажа.
Cлайд с цитатой