Кажется, нас тут не поняли!
— Христофор Бонифатьевич! Беда!
— Это не беда. Это полбеды!
Кажется, нас тут не поняли!
Мамайка, Мамайка...
Фламинго, бананы!
Мамайка, Мамайка...
Кокос, шимпанзе!
Мамайка, Мамайка...
Кофе, лианы!
Мамайка, Мамайка...
И муха цеце!
— Может рюмочку рома?
— О нет, я слишком слаб.
— Тогда... Тогда брусничного варенья!
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
— А что именно вы ищите?
— Если попытаемся объяснить, твой мозг расплавится и истечет в носки.
Обещаю, что буду вести себя скромно,
Как самый обычный сотрудник Газпрома:
Не просто тупо деньгами швыряться,
А осторожно, чтоб не выделяться;
Куплю часы швейцарские, золотые,
Ну, чтоб не выделяться, чтоб как все остальные,
На них бриллиантов штук 10-15,
Иначе сразу начну выделяться.