Ганс Рот. Ад восточного фронта. Дневник немецкого солдата, наступавшего южнее припятских болот

Другие цитаты по теме

Мы пробираемся к первым домам Бабичей под огнем прочно засевших на позициях русских. Проклятые минометные мины взрываются одна за другой справа от нас и над нами. Повсюду этот вой, свист — отвратительный, мерзкий звук осколков мин. С перекошенными от страха лицами мы прыгаем в траншеи русских. Их укрепления молотят противотанковыми снарядам. [...] разгромлена целая советская дивизия. Улица усеяна телами убитых и раненых солдат. Но и наши потери внушительны. И устали мы так, что еле волочем ноги. Но, позабыв от усталости, перестраиваемся и продолжаем наступать, не встречая сопротивления врага, на село Локачи. Нас явно не жду в гости — мы встречены яростным пулеметным огнем. Проклятые снайперы! С помощью ручных гранат мы очищаем дом за домом от засевших в них красноармейцев. Эти фанатики нещадно поливают нас огнем из-под рухнувших крыш, которые становятся для них могилами. [...] Час спустя село уже пылает. как спичка.

Невольно спрашиваешь себя, видя все это: а сколько же пострадало ни в чем не повинных людей из местных жителей? Страшная мысль! Видимо, не один я думаю об этом, потому что наши солдаты вовсю одурманивают себя шнапсом.

К полудню я в Пясечно. Местный лес уже занят русскими. Буквально в нескольких десятках метров развевается советский флаг с серпом и молотом. Думать не хочется о том, что было бы, если бы русские решили выслать разведку в этот район. Мы очень хорошо понимаем, что подобное вполне возможно.

[...] Река служит государственной границей — за ней бездна, пропасть. Если русские надумают наступать, уйти мы не успеем, транспорта у нас никакого. может, мы козлы отпущения, специально отданные на заклание русским на случай нашего вторжения? Подобные вещи случались в Польше. [...] мы мирно отсыпаемся. Даже боевое охранение не выставили. К чему? Все равно — чему быть, того не миновать.

[...] Прошлой ночью на нашем берегу были замечены русские, буквально в двух шагах от того места, где где мы расположились. Судя по следам на песке, это была группа человек как минимум двадцать. в какую же заваруху мы ввязываемся! Неужели придется в них стрелять!

Ратлтрап — выходец из того же многочисленного народа, что и Кардел с Боушем, и он тоже возмещает свою низкорослость механическими приспособлениями и хитростью ума. Сын сына часовщика, Ратлтрап много лет учился ремеслу отца — до тех пор, пока война не сошла с гор и не унесла из равнинных поселений мирные профессии. «Теперь твоё ремесло — война», — сказал ему умирающий отец, пока деревня их прадедов дымилась, обугленная и сожжённая. Плох тот ремесленник, что винит свои инструменты, и Ратлтрап никогда не искал отговорок. Похоронив отца в руинах деревни, он устремился превратить себя в величайшее орудие войны всех миров и времён. Он поклялся, что его больше никогда не застанут врасплох — и соорудил, используя свои знания, механические доспехи, в сравнении с которыми снаряжение иноземцев было подобно консервным банкам. Теперь Ратлтрап не расстаётся со своими устройствами — некрупный, но смертоносный воин, достигший невероятных вершин в искусстве засад и разрушений. Он промышляет смертью, быстро прекращает жизнь неподготовленных противников с помощью своих творений и несёт знамя нового слова в военном ремесле. Который час? Час часовщика!

Тиф был главной темой разговора у всех — богатых и бедных: бедные гадали, когда от него умрут, а богатые — как от него защититься и где достать вакцину доктора Вейгеля, выдающегося бактериолога, ставший фигурой не менее известной, чем Гитлер.

В тылу местных жителей заставляют уходить — бросать имущество и хозяйство. Нашим войскам, вероятно, тоже предстоит наступать завтра. Какая бесчеловечность — сгонять людей с насиженных мест! Женщины рыдают, рвут на себе волосы! Кругом плач и только плач! и мы ничем не можем им помочь!

— Как неприлично, Джек! Ты немного опоздал... как обычно.

— Неплохую игрушку ты прихватил с собой, Армстронг. Но твои планы закончатся здесь.

— Идиот! Ты не мешаешь нашему плану — ты его дополняешь. Давно в Интернет заглядывал?

— Но... президент ведь спасён!..

— И всё же была пролита американская кровь.

— Пролита американцами! Да, гибель пары десятков солдат — это печально, но ещё не причина начинать полномасштабную войну!

— Это лишь искра, сынок. Предлог, которого мы так ждали. Америка жаждала этой войны годами. «Патриоты» знали, что война полезна для экономики — и четыре года спустя их наследие даёт о себе знать. Они оставили нам великие «измы»: национализм, унилатерализм, материализм — приветствуя максималистов без веры и принципов, ведущих их по жизни. «Отдай себя целиком. Нет нужды совершенствоваться, если ты уже американец — ты и так №1!» Единственная оставшаяся ценность — это ценность доллара. И мы готовы на всё ради её сохранения. Даже на войну. Особенно на войну.

— Чушь собачья!

— «Патриоты» посеяли семена — и теперь мы сами можем развивать их идеи. И простым их распространением мы не ограничимся. Все американцы — мужчины, женщины, дети — теперь мы все «Сыны Патриотов»! Нам просто нужно то, что подтолкнёт экономику к дальнейшему развитию. Эта рецессия является результатом падения старых «Патриотов».

— Хах! А как же военные расходы? Разве трата миллиардов поможет экономике?

— Ч. В. К., производители оружия... Они все работодатели, Джек. Все эти работники тратят деньги и платят налоги... Поверь мне: маленькая война может сотворить чудеса.

— И смазкой для этого механизма является кровь невинных?

— Расслабься, Джек. Это «война против терроризма»: мы не собираемся убивать гражданских. Экстремисты, бандиты, сумасшедшие... Конечно, это качается и тебя. Не хотелось бы, чтобы моему стремлению помешал лишний свидетель.

— Это что же выходит, что я... Я молодец! Я это сделал — избавился от него!

В действительности же, вовсе не Питер был причиной того, что старика Макгрегора не стало. Настоящей виной тому были семьдесят восемь беспутно прожитых им лет.

Но я не хочу умирать на войне, ибо это не моя война.

И белые солдаты никуда не спешат

Просто белые солдаты молча знают своё

Просто белые солдаты улыбаются среди войны

Среди обязательной войны.