Беременея, бременеют.
Беременея, порождают жизнь и смерть.
Женщина — контейнер жизни.
Конвейер смерти.
Беременея, бременеют.
Беременея, порождают жизнь и смерть.
Женщина — контейнер жизни.
Конвейер смерти.
Среди смятого смеха и мной снятой маски,
Среди шершавых шёпотов лжесказки
Оплакивала я задвижку двери
Хронически незапертого сердца своего.
Наша Таня не заплачет -
она не уронит мячик.
Она не упустит мячик,
ни за что не разомкнёт рук.
Наша Таня не заплачет.
Она не умеет с плачем,
она плач с плеча отрубит.
Слишком Таня мяч свой любит.
— Да, женщины, которым изменили, способны на чудовищные поступки.
— Мужчины, которым изменили, тоже.
Ведьмы потому и называются ведьмами, что устраивают неподходящие разговоры в неподходящее время. Впрочем, не ведьмы тоже.
Женщины любят мечтать... И мне дорог этот «дефект», и я не только не хочу с ним расстаться, но и стараюсь гордиться им.
Первый поцелуй всё решает. Роковой миг. Пружинка какая-то разжимается. Вся сразу млеет, хоть держится, а по глазам видно. Первый порыв не сравнить ни с чем. Помнится до смертного часа.
— Чем ты занимался после развода?
— Отрабатывал долги и пытался не обвинять всех женщин на планете за измены своей бывшей.
— Получилось?
— Не особенно.
Через некоторое время ему повстречались две девицы под руку с молодым человеком, с которым они кокетничали напропалую. Гаррис спросил, не видали ли они его жену. Одна из девушек осведомилась, как та выглядит. Гаррис знал по-голландски недостаточно, чтобы описать дамский туалет, и описал жену самым общим образом, как красавицу среднего роста. Это их не удовлетворило — приметы были недостаточны; эдак всякий мужчина может предъявить права на красивую женщину и потребовать себе чужую жену! Они желали знать, как она была одета, но этого Гаррис не мог припомнить ни за какие коврижки. Я вообще сомневаюсь, может ли мужчина вспомнить, как была одета женщина, если прошло больше десяти минут со времени их разлуки. Гаррис, впрочем, сообразил, что на его жене была голубая юбка и потом что-то такое от талии до шеи, на чем эта юбка держалась...