В багровых тонах развилась паранойя,
В соседней вселенной случилась война.
В багровых тонах развилась паранойя,
В соседней вселенной случилась война.
С тобой я готов был бежать на край света,
Но ты изменила сама, ты туда удрала.
Порвалась струна, и теперь моя песенка спета.
И жизни мне нет — вот такие дела.
Это не Швеция, это по Невскому вечером.
Пальцы в капканы, навстречу прохожие хмурые.
Темные девы целуются под циферблатами,
Странные пары в несчастной, жестокой стране.
Как грустно и очень обычно всё вышло:
Ушла от меня и в ночь теперь слезно кричу.
Мне просто обидно — шаги одиночества слышу.
И страшно подумать и вряд ли я жизнь доживу...
Чем замазать тоску по месту, где нас нет?
Здесь пусть не комфорт, но и не Лефортово,
А ты упорно ждешь телепорт домой, чтобы торкнуло.
По старой формуле, в дом родной, где нет орднунга!
В колокол бьёт, объявляя тревоги,
Печальный призрак нашей свободы.
Но не услышат и не помогут
Мёртвые Боги.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?