Это не Швеция, это по Невскому вечером.
Пальцы в капканы, навстречу прохожие хмурые.
Темные девы целуются под циферблатами,
Странные пары в несчастной, жестокой стране.
Я не знаю, что опять со мной,
Молю, я небо, небо...
Где ты, Черно-Белый мой Король?
Но, глупо ждать ответа.
Ночь, сырая мгла и раскаленные угли,
Но нет тепла.
Но, одна я останусь, а ты не придешь.
Темнота мое горло сожмет тишиной.
Солнца луч прикоснется к холодным губам,
И мольба сольется с кирпичной стеной.
Для чего этот звук стал наградой за смерть?
Для кого ты танцуешь на небе фокстрот?
Ничего не приносит мне дней круговерть.
Никого не зовет твой измученный рот.
Твоя тень обнимает за плечи меня,
Высота отрывает печаль от земли.
Нам с тобой не хватило вчерашнего дня.
Дым костров да кругом корабли.
Я молю тебя, мой Черно-Белый Король,
Стань кольцом на моей терпеливой руке.
Не считай, наши встречи изящной иглой.
Не держи свою дверь на английском замке.
Не поможет вам ни бесчестье, ни измена или отъезд в дальние страны. Вам придется себя убить.
Когда рождается младенец, то с ним рождается и жизнь, и смерть.
И около колыбельки тенью стоит и гроб, в том самом отдалении, как это будет. Уходом, гигиеною, благоразумием, «хорошим поведением за всю жизнь» — лишь немногим, немногими годами, в пределах десятилетия и меньше ещё, — ему удастся удлинить жизнь. Не говорю о случайностях, как война, рана, «убили», «утонул», случай. Но вообще — «гробик уже вон он, стоит», вблизи или далеко.
Cлайд с цитатой