Прошло много времени. Так много, что казалось, будто вечность вот-вот закончится и начнется вновь.
Мне потребовался год, чтобы понять, сколько длится месяц.
Прошло много времени. Так много, что казалось, будто вечность вот-вот закончится и начнется вновь.
В этом даже птицами брошенном Макондо, в котором от постоянной жары и пыли было трудно дышать, Аурелиано и Амаранта Урсула, заточенные одиночеством и любовью и одиночеством любви в доме, где шум, подымаемый термитами, не давал сомкнуть глаз, были единственными счастливыми человеческими существами и самыми счастливыми существами на земле.
Роса на полях нарциссов в мае...
Ласковая темная земля...
И мягкий источник, ручей и река...
И слезы...
Очень любимая — давай никогда не умирать...
Что-то начинается, что-то заканчивается. Мне потребовалось 3 секунды, чтобы влюбиться, но перестать любить кого-то невозможно за 3 секунды...
Глупые имена для настоящих людей. Вроде распорол тряпичную куклу, а внутри: Настоящие потроха, настоящие легкие, живое сердце и кровь. Много горячей и липкой крови.
Время дарило ей маниакальную праздность, которая достается детям, безумцам и жёнам, чьи мужья занимаются улучшением мира.
Время может продлить жизнь человеческую, если сохранит добрую память о ней и сделать человека мертвым при жизни, если она бесцельна, никчемна, суетна.
Едва ступив на другой берег Серебряной, Фродо ощутил странную уверенность в том, что переправился не через реку, а через время и попал в один из уголков Старших Дней. Ему казалось, что он ступает по земле мира, которого больше нет.