Вечер с Владимиром Соловьёвым

Всякий раз когда речь идет о демократии и о выборах, все говорят о публичной части и забывают неявное. А неявная часть может быть сформулирована замечательным выражением: при прочих равных условиях. Т. е. у нас есть кандидаты, которые между собой борются, но при этом они все говорят: модель у нас одна и та же. Если вдруг неожиданно выясняется, что меняется модель, потому что старая больше не работает, начинается катастрофа. Все проблемы сегодняшней политической жизни в мире связаны с тем, что экономическая модель, которая была долго, больше не работает. Но не существует демократического способа смены базовой модели, парадигмы. Просто потому, что люди не знают, не понимают. Когда есть новая модель, то понимают может два человека, может пять человек. Всего. И поэтому когда дело доходит до такого масштаба изменений, вся демократия летит в тар-тарары. Если вы посмотрите на либеральные форумы последних лет, то вы увидите, что они уходят от базового вопроса. Они по распределению обязанностей в нашей стране отвечают за экономический рост. А экономического роста нет. 6 лет. Нарисовать можно что угодно. Но роста нет. И им бы это надо обсуждать. Нобелевскую премию не присуждают за исследование экономического кризиса, потому что в рамках той экономической науки, которая существует, этого кризиса существовать не может. Так и у нас либералы не могут сказать, что 6 лет спад. Хотя это все знают. И вся проблема в том, что до тех пор, пока базовая модель работает, можно придумать много моделей демократии. Но когда речь идет о глобальной смене парадигмы, то в этом случае демократия не работает точно. И тут должен прийти герой. Который своей волей и своей энергией, пользуясь поддержкой масс, которых больше не устраивает старая модель, эту старую модель сносит.

Другие цитаты по теме

Что-то я не разделяю вашего оптимизма сегодня. Наверное съел чего-нибудь...

— Я вижу, демократия прошла мимо Локотков!

— Лёва, не усугубляй!

По статье Нуланд. Очень интересная вещь. Обратите внимание, что статья сделана вокруг поправок конституции. Почему? Я думаю, что они знали что делали. Эта статья в том числе показывает те противоречия, которые были вскрыты коронавирусом. По сути мы увидели глубочайший кризис либеральной идеи, где каждый сам за себя. И тут мы видим поправки в конституции, которые говорят о соотечественниках. А соотечественники это что? Это не просто гражданин России каждый сам за себя. Да, у него есть права. Но соотечественник как группа — это уже русский мир. И это уже страшно.

В чем разница между обычной и народной демократией? В народной демократии люди не могут свободно говорить, что думают, и поэтому их мнение оставляется без внимания; а в обычной демократии, такой, как на Западе, люди могут свободно говорить, что думают, и поэтому их мнение оставляется без внимания.

Вопрос не в том, с какой скоростью мы можем перебросить войска. Мы говорим о другом. Если мы осознаем вызовы ближайшего времени, то мы должны рассчитывать свои силы и возможности. Это значит, что мы сегодня должны планировать то, что будет в нашей стране через 10-20-30 лет. И не только планировать. Это значит, что мы должны закладывать заводы, готовить специалистов, заниматься материаловедением, мы должны вкладывать в науку, в том числе в военную науку. Это значит, что сам подход к строительству экономики и к организации того, что раньше называлось народным хозяйством должен осуществляться, исходя из политических задач и стратегического планирования, которое должно быть. Такая страна как Россия не может существовать как бабочка однодневка. Она не может жить планами одного дня. Такая страна как Россия должна жить планами минимум 50-100 лет. Мы должны понимать, куда и как мы идем. Мы должны очертить зону наших геополитических интересов и рассчитать силы и средства, которые необходимы для выполнения поставленных политических задач. А это меняет весь внутренний уклад, весь подход к планированию. Не когда мы говорим: мы сейчас дадим такой экономический рост — 2%. Какие два процента? Они не дадут возможности ничего решать. Ой, нет, мы не должны испугать западников. Мы должны понравиться этим, ой, мы должны понравиться этим, не надо дополнительных денег на оборонку... Это чушь! Мы должны понять: время, когда все вокруг друзья — к сожалению стремительно заканчивается. Есть конкретные вызовы. Никто не будет вести вчерашних войн. Нынешние войны, судя по всему, будут скоротечными, жесткими, требующими высочайшего уровня готовности. В том числе и технической. Мало придумать. Надо еще произвести в достаточном количестве для решения поставленных задач. А это не вернется в один момент. И вся проданная нефть не купит на Западе необходимой техники. Это должно быть произведено здесь, нашими людьми, которые должны получать за это достойные зарплаты. Это совсем другой подход.

Демократия, на мой взгляд, работает хорошо, когда мы имеем дело с какой-то стабильной, институционально устроенной страной, а когда перед страной колоссальные вызовы — демократия плохо работает... или вовсе не работает.

Мы против всех интернационализмов, против коммунизма, против профсоюзного вольнодумства, против всего, что ослабляет, разделяет, распускает семью, против классовой борьбы, против безродных и безбожников, против силы в качестве источника права. Мы против всех великих ересей нашего времени… Наша позиция является антипарламентской, антидемократической, антилиберальной и на её основе мы хотим построить корпоративное государство.

Никогда не надо объяснять противнику, что ты собираешься делать. Это последнее дело. Делай то, что ты можешь, и чем дольше он не будет понимать, что ты делаешь, тем лучше.

— Что с вами? Вы красный!

— Уверяю вас, это только снаружи. Внутри я — конституционный демократ.

(продолжение)

Второй момент, который мне кажется очень важным. Посмотрите, как быстро мы перешли в эпоху пост-экономики. Мы тридцать лет говорили про экономику. Экономика индикаторов исчезла из мира за 4 месяца. Как рукой сняло. Ни инвестиционного капитализма, ни финансового капитализма. В Америке спад 25% по году. Вы представляете? — годовой спад 25%! Особенно с учетом того, какую долю в Америке занимает реальный сектор, это полный крах.

И конечно, здесь начинается вопрос о том, во-первых, на какой основе они собираются спасать глобализацию, а во-вторых, собираются спасать коллективный Запад.