Вечер с Владимиром Соловьёвым

Другие цитаты по теме

Что с нами идет холодная война, мы говорили я уж не помню с каких пор. Если ты вышел на ринг, надо сражаться. А стоять просто закрывшись — бессмысленно. Потому что пропустишь удар, и тебя унесут. Либо не выходи на ринг. Есть вещи, в которых просто не надо участвовать. Должна быть стратегия того, а что мы можем предпринять в ответ. Если мы все время будем стоять в позе защищающегося, мы не устоим и пропустим удары. Моя мысль проста: если ты участвуешь в драке, ты должен понимать, куда ударить. И еще очень важный момент — мы очень сильно проигрываем во влиянии культурном.

Отчасти Сергей Борисович Станкевич прав, когда говорит, что есть определенные значимые красные линии, которые, если американцы их перейдут, будут прямой и явной угрозой. Проблема только в том, что американцы не знают про существование этих красных линий. Они действуют как будто вне их. Вот вы посмотрите трезвым взглядом на то, что они делают. Это попытка сыграть в Рейгана и в рейгановскую политику, доведение ситуации до какого-то уже преддверия взрыва, но без Рейгана, без рейгановской Америки, без рейгановских союзников, и без рейгановского Китая, который был одним из важнейших элементов сдерживания, а затем и развала Советского Союза на завершающем этапе. И в этом смысле эта политика, конечно, очень авантюристична.

Война — это главный экзамен для военно-политического руководства страны. После проигранной войны иногда исчезает и государство, исчезает и правитель, в лучшем случае он превращается в политический труп. А часто — и в физический.

О сын мой, ведь ты уже навоевался,

Копье положи как память о прошлом,

Чтобы потомки твои могли смотреть на него.

К деду иди своему, к Ауруиа,

Пусть он древнее знанье тебе передаст,

Чтоб не было войн никогда, ибо воин не может

Остановиться.

Сын мой, стань мудрецом,

Хранителем древних традиций,

И пусть не будет войны.

Дух мира внедри глубоко, и пусть

Время правления твоего

Станет временем прочного мира.

Речь идет об осмыслении истории последних 300 лет. То, что было всегда запрещено. Потому что де-факто философия всегда была забавой белых богатых мужчин, которые в ней находили оправдание той системе, которая сложилась, системе абсолютно несправедливой эксплуатации и угнетения народов. И можно издеваться над Карлом Марксом, можно делать вид, что этого не было. Но надо понимать, что есть базовые ценности. Трагедия, о чем говорит Карен Георгиевич, и что Вы не хотите услышать, что условно говоря, с середины 80-х мысль философская перестала развиваться.

— Пытаетесь показать лучше других? Зачем?

— Мне же, вроде как, положено...

— Ну, разве что положено...

Я бы обратил внимание не на то, как они подвигают ракеты средней дальности и меньше. Это опасная история. Демонизация России происходит в гораздо большей степени, чем в период холодной войны. Почему? Потому что в период холодной войны холодная война — это была война, в которой никто горячим образом воевать не собирался. А если вы начинаете демонизировать противника в той степени, как это демонизируют нас, то мысль в голове, что придется воевать и горячим способом, у них начинает появляться.

Упоение сражением часто превращается в сильную и неизлечимую зависимость, потому, что война — это наркотик.

Как ни ужасна война, все же она обнаруживает духовное величие человека, бросающего вызов своему сильнейшему наследственному врагу — смерти.

Понятно, что никакой идеальной справедливости в мире не бывает. Но по крайней мере стремиться к тому, чтобы это чувство справедливости и реальность сближались, было бы правильно. Если это не работает, хватит людям долдонить, что они недостаточно образованные и просвещенные. Хватит им говорить, что они тупые и глупое быдло, потому что не прочитали всех этих книжек. Вот я закончил философский факультет МГУ, прочитал массу книжек. Реально я ничего гениального там не увидел. Вообще ничего там нет. Я могу сказать, что ощущение правды, которое в русских, россиянах заложено жизненным опытом, оно глубже всех этих Кантов, Фейербахов вместе взятых. Глубже! Я в университете учился после срочной службы в армии, после работы, мне смешно было читать Ницше. Понимаете, смешно! Насколько это поверхностно и насколько это крик закомплексованного человека, который хочет быть чем-то, чем он не является. Он сам себя не осознал.