Робер Деснос

Кроме тебя никто звездам наперекор

Один на один с темнотой в мираж превращающей мир

Кроме тебя никто мой путь не пройдет со мной

Чем дальше ты от меня тем больше твоя тень

Кроме тебя никто не встретит у моря зарю когда от скитаний

Устав из зарослей выйду лесных туда где играет прибой

Кроме тебя никто мне на лоб на глаза не положит

ладонь

Кроме тебя никто я отвергаю ложь я презираю фальшь

На якоре мой корабль хочешь руби цепь

Кроме тебя никто на борт ко мне не взойдет

В клетке изо дня в день медленно гложет орел прутьев

Зеленую медь

Ему не вырваться нет!

Воскресным утром звенит в зелени трель соловья девочки

Смотрят скучая как скачет кенар по клетке а на

Пустынной улице солнце медленно чертит тонкую

Линию на полуденном тротуаре

Мы за этой чертой

Кроме тебя никто

Один я совсем один как высохший плющ на стене

Один как стекло на ветру

Ты

Кроме тебя никто.

Другие цитаты по теме

... твоя душа принадлежит только тебе. Сделай из неё то, что ты хочешь. Все мы, каждый, создаём себя сами. И в конце жизненного пути мы преподносим наши души нашим Покровителям, словно ремесленник — творение своих рук.

А однажды в базарный день появился на рынке человек, который продавал какие-то уж совсем необычные вещи: гору Монблан, что в Альпах, Индийский океан, Лунные моря… Язык у этого человека был так хорошо подвешен, что через час у него остался только один город — Стокгольм. Город этот купил парикмахер. И всё же он ошибался, этот парикмахер. Он слишком много заплатил за него — переплатил! Ему невдомек было, что каждому ребенку, который появляется на свет, принадлежит весь мир, и ему ничего не надо платить за него – ни единого сольдо!

В мире снаружи есть бесчисленное количество возможностей, и каждая из них — начало большой истории.

Я и в сто тысяч лет еще имел бы силы

Тебя, день завтрашний, предчувствовать и ждать.

Пусть время тащится, кряхтя, как старец хилый,

Я знаю, что оно идти не может вспять.

День завтрашний придет. Но ждем мы год из года.

Храня огонь и свет, мы бодрствуем и ждем,

И наша речь тиха — бушует непогода,

И отдаленный гул чуть слышен за дождем.

Я в сердце века — путь неясен,

А время удаляет цель:

И посоха усталый ясень,

И меди нищенскую цвель.

Подумай, человек! Тебе ли одному

Дарована душа? Ведь жизнь – всему начало.

Ты волей наделён, и сил в тебе немало,

Но миру все твои советы ни к чему.

Узрев любую тварь, воздай её уму:

Любой цветок душой природа увенчала,

Мистерия любви – в руде, в куске металла.

«Всё в мире чувствует!» Подвластен ты всему.

И стен слепых страшись, они пронзают взглядом,

Сама материя в себе глагол таит...

Её не надо чтить кощунственным обрядом!

Но дух божественный подчас в предметах скрыт;

Заслоны плотных век – перед незримым глазом,

А в глыбе каменной упрятан чистый разум.

— Кондо-сан, вы неправильно меня поняли. Я не такой чистый, как вы думаете. Я не из тех, кто может довериться другим. На моем пути лишь вы. Каждый раз, когда мы вместе, я чувствую, как между нами разверзается пропасть. Я не такой, как вы все.

— Если один из нас собьется с верного пути, то остальные, хорошенько врезав, вернут его в чувства. Так было всегда. Поэтому мы не сворачиваем с правильного пути. И всегда можем прожить честную жизнь. Я не знаю, что за пропасть ты себе придумал. Но я перепрыгну через нее столько раз, сколько будет нужно и преподам тебе урок! Такие встречи редко бывают жизни. Нам всем повезло.

Я раскинул руки, чтобы обнять этот прекрасный, совершенный, трагичный, болезненный, божественный, живой, настоящий мир — и взлетел. А сероглазая женщина, моя повзрослевшая школьная растрепанная синица, стояла рядом и молча смотрела. Нет, я не любил ее. Я не любил никого. Не хватало времени, сил, воздуха — вместить сущее, немилосердно разрывающее душу. Как мал человек, но как огромен замысел. Лены, Светы, Даши, Маши, руки, плечи, губы, прикосновения, поцелуи, нежность, секс — все это становилось вторичным на фоне великого механизма созидания в тесных для него застенках человеческой плоти. Стихи проходили насквозь, музыка замыкалась в бесконечность, бездна человеческих глаз ждала в зале, а сцена стонала от падающего на нее неба. И над этим беспокойным морем декораций парил я, парили мы — я и огромный великий мир.

Мир состоит из бесчисленных маленьких арф, невидимых простому глазу... Мир наполнен арфами и каждая их струна играет собственный мотив, переплетаясь друг с другом, они рождают неповторимую мелодию. Вот почему мир так прекрасен.