Полицейский с Рублёвки

Другие цитаты по теме

— То есть ты собралась на Рублево-Успенском шоссе стрелять из гранатомета?

— Это на крайний случай.

— Вот после таких слов, обычно, всё идёт через задницу.

— Не забывай, что я тебе о приоритетах говорил.

— О чём ты?

— Ты любишь кого-нибудь? Жену там, или мамочку?

— Родителей люблю.

— Ненавидишь кого-нибудь?

— К чему ты клонишь?

— К тому, что все твои чувства и эмоции — любовь, ненависть, радость, горе — всё это просто набор химических реакций и бегущих по мозгу электрических импульсов. Ничего более. Так что, когда ты в старших классах за девчонку с кем-то дрался, или как ты там поступал — делал ты это не ради высшей цели. Делал ты это, потому что так за тебя решили происходящие в черепной коробке реакции. Вот и всё. Ты, по сути, примат, повинующийся химическим реакциям. Обезьяна. Стоит лишь полностью это осознать — и ты сможешь полностью себя контролировать.

— ... И расставлять приоритеты?

— Да! Причём расставлять ты их будешь, ориентируясь не на чувства. Будешь смотреть на истинное положение вещей. Если перед тобой двое раненых, спасай того, у кого пушка больше, а не того, с кем по выходным пьянствуешь. Я к чему всё это говорю: как высадишься, руководствуйся разумом. Не будь одним из них, приятель. Не будь обезьяной.

— Да говорите же вы со мной. Чё я вам сделала? Кто заплатил? По какому делу? Чё вы молчите? Ну давайте, пристрелите меня тогда... Вы чё думаете, я договариваться с вами что ли буду? Да я ваши рожи так хорошо запомнила, что достану из-под земли.

— Не самая умная тактика!

— Да? А то я смотрю ты хорошенько так пересрал.

— Заткнись.

— Да, а то что? Убьёшь? Давай, мне не страшно. А тебе? Сдаётся мне, что да... Видишь ли, дурачок, чтобы быть крутым парнем недостаточно быть готовым убить. Самоё главное — быть готовым умереть.

Меня зовут Пол Беттани, и иногда я пишу стихи. Недавно я почитал их, и понял, что они похожи на бред чересчур эмоционального 14-летнего мальчишки. Что обидно, потому что на самом деле это бред чересчур эмоционального 31-летнего мужчины.

Так пей, человек, полной чашей черпай и не жалей разлетающихся искрами брызг. Черпай и с наслаждением, жадными глотками пей, пока можешь. Пускай ревёт пламя в твоей груди, пока дрожит мотор и толкает стальной поршень горючая смесь. И когда пенное, бурлящее вино будет выпито, когда кончится горючее и ты покатишься по неровному асфальту по инерции, теряя детали на холостом ходу, отбрось пустой ковш и, повернув ключ, погаси зажигание. Махни рукой проносящимся мимо тебя. Пусть смех их разносится в тёплой ночи и волосы вьются на ветру.

Наши эмоции — мощная сила. Если их не контролировать, они становятся самореализующимися пророчествами.

Главный провал в любом искусстве — это когда ты не вызываешь никаких эмоций. Пусть люди злятся на меня, чем остаются равнодушными.

Fuck! Оно говорит о стольких вещах таким малым количеством букв.

— Володь, ну пойми...

— Какой я тебе, нахрен, Володя?!

— Товарищ подполковник, ну пойми. Ну, это нереально. Так не бывает! Этого не может быть. Как я мог в это поверить? Я приезжаю на вызов, там сидит девка вся в слезах, которая говорит, что украли тело ее отца, который два дня назад насмерть... задрочился!

— Сука...

У сильной женщины на сердце трещины,

Годы пролетают, но она не меньше слез

Проливает по ночам — с утра до вечера,

За маскою беспечности прячет эмоции.