Грустно осознавать, что все наши эмоции это всего лишь химия. Больше витамина D — меньше витамина D.
— То есть ты собралась на Рублево-Успенском шоссе стрелять из гранатомета?
— Это на крайний случай.
— Вот после таких слов, обычно, всё идёт через задницу.
— Не забывай, что я тебе о приоритетах говорил.
— О чём ты?
— Ты любишь кого-нибудь? Жену там, или мамочку?
— Родителей люблю.
— Ненавидишь кого-нибудь?
— К чему ты клонишь?
— К тому, что все твои чувства и эмоции — любовь, ненависть, радость, горе — всё это просто набор химических реакций и бегущих по мозгу электрических импульсов. Ничего более. Так что, когда ты в старших классах за девчонку с кем-то дрался, или как ты там поступал — делал ты это не ради высшей цели. Делал ты это, потому что так за тебя решили происходящие в черепной коробке реакции. Вот и всё. Ты, по сути, примат, повинующийся химическим реакциям. Обезьяна. Стоит лишь полностью это осознать — и ты сможешь полностью себя контролировать.
— ... И расставлять приоритеты?
— Да! Причём расставлять ты их будешь, ориентируясь не на чувства. Будешь смотреть на истинное положение вещей. Если перед тобой двое раненых, спасай того, у кого пушка больше, а не того, с кем по выходным пьянствуешь. Я к чему всё это говорю: как высадишься, руководствуйся разумом. Не будь одним из них, приятель. Не будь обезьяной.
— Да говорите же вы со мной. Чё я вам сделала? Кто заплатил? По какому делу? Чё вы молчите? Ну давайте, пристрелите меня тогда... Вы чё думаете, я договариваться с вами что ли буду? Да я ваши рожи так хорошо запомнила, что достану из-под земли.
— Не самая умная тактика!
— Да? А то я смотрю ты хорошенько так пересрал.
— Заткнись.
— Да, а то что? Убьёшь? Давай, мне не страшно. А тебе? Сдаётся мне, что да... Видишь ли, дурачок, чтобы быть крутым парнем недостаточно быть готовым убить. Самоё главное — быть готовым умереть.
Тренога, на которой раскачивается вечность, состоит из плоти, мыслей и эмоций. Если мы начинаем отрицать мышление, то теряем силу рефлексии; мы не можем определить, что говорят нам наши чувства. Если мы отрицаем плоть, то лишаем колёс повозку, на которой пытаемся передвигаться. Но отрицая эмоции, мы теряем всякий контакт со своим внутренним миром.
Мысль о том, что я, возможно, психопат, не была для меня новой — я давно знал, что не умею общаться с другими людьми. Я не понимал их — они не понимали меня, а язык эмоций, на котором они говорили, был для меня китайской грамотой.
Разум проводит кастинг, сердце играет в прятки,
А в перерывах смотрит, что подгоняет разум.
Хитрым порой бывает, разуму носит взятки,
Тот не берет. И злится. И хочет прибить, заразу.
Разум же твердо знает, что нам в итоге нужно,
Сердце... Да что там сердце: трепетно, вероломно...
Вот не живется этим, черт бы побрал их, дружно!
Разум сопит от злости, сердце вздыхает томно.
— Ну и что лучше: миллион или искренняя благодарность?
— Конечно, миллион. Но раз его нет, то сойдет и поцелуйчик. Правда, лучше б в губы.
— Пошел вон.
— Может, переспим?
Картошка была почищена и весело булькала в кастрюле с кипятком. Нет, наверное, картошке было вовсе не весело, но людей почему-то всегда радует бульканье готовящейся еды.
Cлайд с цитатой