Чтобы понять, что значит быть чужим, нужно быть для кого-то своим.
Почему многие люди так хорошо умеют убивать в других людях любовь, и лишь немногие обладают магией её воскрешать?
Чтобы понять, что значит быть чужим, нужно быть для кого-то своим.
Почему многие люди так хорошо умеют убивать в других людях любовь, и лишь немногие обладают магией её воскрешать?
От каждой любви мы получаем что-то. От одной — опыт, от другой — ребёнка, от третьей — волну страстей и скандалов, от четвертой — груду писем, от пятой — всего лишь несколько прекрасных прогулок по ночным улицам. От одной — годы счастья, от другой — месяцы, от какой-то любви можно получить одну минуту счастья. И это — всё, что можно от неё получить. Столько она способна тебе дать. И не нужно ждать и требовать большего.
Чтоб некое место стало для тебя своим, там, в этом месте, нужно пережить три вещи: там нужно творить, любить, страдать — за эти три угла тебя привяжет любой город, любая страна.
Вот когда мы бухали, плакали или грызлись —
Выделялось какое-то жизненно важное вещество.
Нам казалось, что это кризис.
На деле, кризис —
Это ни страдать, ни ссориться, ничего.
— Нэнси была к нему ближе всего. Она классический пример властной партнёрши.
— Что?
— Ты знаешь этот тип. Они всегда ищут слабых, чтобы потом иметь власть в отношениях.
Те, кто прошел через страдания, становятся самыми сострадательными. Они знают, что такое боль, и понимают других.
Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других — почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий.
В эти дни темнеет рано,
Снег блестит от фонарей.
Ты сказал мне как-то странно:
– Хоть бы лето, что ль, скорей.
Посмотрел в глаза с укором,
Не люблю, мол, холода…
У Серебряного Бора
Ты растаял без следа.
— Ну и зачем всё это было нужно? — поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта.
— Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания?
— Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же..?
— Понимаешь… — задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, — оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человеку бабу. Попросил творца её сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! — а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят «на, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться?
Мазукта почесал за ухом и протянул: «поня-а-атно…»
— Ну вот. А так… может, он хоть немного будет её ценить? — с надеждой произнёс Шамбамбукли.